Великие изобретения павла николаевича яблочкова

СБОРНИК (САМШУРА, МОРШЕНЬ)


Один из самых универсальных головных уборов XVIII–XIX веков имел множество имен и вариантов пошива. Впервые он упоминается в письменных источниках XVII века как самшура (шамшура). Вероятно, это слово было образовано от глагола «шамшить» или «шамкать» — невнятно разговаривать, а в переносном смысле — «мять, жать». В толковом словаре Владимира Даля самшура определялась как «вологодский головной убор замужней женщины».

Объединяла все уборы этого типа собранная или «сморщенная» шапочка. Низкий моршень, похожий на чепец, был частью скорее повседневного костюма. Высокий же выглядел внушительно, как хрестоматийный кокошник, и надевался в праздники. Повседневный сборник шили из более дешевой ткани, а поверх него надевали платок. Сборник старой женщины мог выглядеть как простой черный чепчик. Праздничные уборы молодых покрывали позументной лентой, расшивали драгоценными камнями.

Этот вид кокошника пришел из северных регионов — Вологды, Архангельска, Вятки. Полюбился женщинам в Центральной России, попал в Западную Сибирь, Забайкалье, на Алтай. Вместе с предметом распространилось и само слово. В XIX веке под названием «самшура» в разных губерниях стали понимать разные типы головного убора.

Яблочков — военный инженер

Севастопольская кампания в это время была еще в недавнем прошлом (не прошло еще и десяти лет). В ней проявилась матросская доблесть, а также высокое искусство отечественных фортификаторов. Военная инженерия в те годы была в большом почете. Генерал Э. И. Тотлебен, который прославился во время Крымской войны, лично пестовал инженерное училище, где теперь обучался Павел Яблочков.

Биография его этих лет отмечена проживанием в пансионе Цезаря Антоновича Кюи, инженер-генерала, который преподавал в этом училище. Это был талантливый специалист и еще более одаренный композитор и музыкальный критик. Его романсы и оперы живут и сегодня. Может быть, именно эти годы, проведенные в столице, были самыми счастливыми для Павла Николаевича. Его никто не подгонял, еще не было меценатов и кредиторов. Великие озарения еще не пришли к нему, однако и разочарований, которые наполнили впоследствии всю его жизнь, еще не было.

Первая неудача постигла Яблочкова, когда по окончании обучения его произвели в подпоручики, отправив на службу в пятый Саперный полк, относившийся к Киевскому крепостному гарнизону. Батальонная действительность, с которой познакомился Павел Николаевич, оказалась мало похожа на ту творческую, интересную жизнь инженера, которая грезилась ему в Петербурге. Военного из Яблочкова не получилось: уже через год он уволился «по болезни».

Происхождение, годы обучения

Когда Павел Яблочков (фото его представлено выше) появился на свет, в Поволжье была холера. Его родителей испугал великий мор, поэтому они не понесли ребенка в церковь для крещения. Напрасно историки пытались отыскать имя Яблочкова в церковных записях. Его родители были мелкими помещиками, и детство Павла Яблочкова прошло тихо, в большом помещичьем доме с полупустыми комнатами, мезонином и фруктовыми садами.

Когда Павлу исполнилось 11 лет, он отправился учиться в Саратовскую гимназию. Следует отметить, что за 4 года до этого Николай Чернышевский, педагог-вольнодумец, уехал из этого учебного заведения в петербургский кадетский корпус. Павел Яблочков проучился в гимназии недолго. Через некоторое время его семейство сильно обнищало. Выход из этого положения был один – военная карьера, которая стала уже настоящей фамильной традицией. И Павел Яблочков отправился в Павловский царский дворец Петербурга, который назвали Инженерным замком по имени его жильцов.

Кулачные бои

Драки на Масленицу тоже были ритуальные. Мерились силой для того, чтобы «родился сильный урожай». Самым удобным местом для боев был лед реки. Запрещалось умышленно наносить друг другу серьезные увечья и мстить за личные обиды. Драться надо было «голыми руками», то есть без палок, ножей и прочих тяжелых или острых предметов. Соблюдалось правило: лежачего и мазку (на ком кровь) не бьют. Самые крепкие мужчины в боях не участвовали, а исполняли роль «наблюдателей» и «спасателей», вмешиваясь в драку лишь по необходимости.

Кулачные бои чаще всего проводились стенка на стенку. В каждой команде был свой «атаман», который расставлял «бойцов» и продумывал стратегию. Сначала на льду сходились два партии мальчиков от 10 лет и старше, затем парни-женихи и, наконец, мужики. В Нижегородской губернии стенка на стенку дрались замужние женщины, «чтобы лён родился».

Самый древний вид боя — «сцеплялка-свалка». Здесь каждый выбирал себе противника по росту и силе и боролся с ним до полной победы или поражения. Затем «сцеплялся» с новым противником. Этот вид кулачных боев был не очень распространен: он считался наиболее жестоким, нередко провоцировал участников на сведение личных счетов.

С прожектором на паровозе

К величайшему сожалению отца, который видел в сыне продолжение своей несостоявшейся военной карьеры, долго на службе Павел Николаевич не задержался. Через три года, в 1872 году, он вновь подает в отставку, на этот раз уже окончательно. Но с военными ему еще придется иметь дело, причем не с армией, а с флотом (вот оно, отцовское наследство!). Ведь первые фонари, оснащенные «свечой Яблочкова», зажгутся в России через шесть лет именно в Кронштадте — у стен дома командира Кронштадтского морского порта и в казармах Учебного экипажа.

А тогда, в 1872-м, Яблочков отправляется в Москву — туда, где, как он знает, наиболее активно занимаются исследованиями в области электротехники. Центром притяжения активных молодых ученых, ставящих электрические опыты, тогда был Политехнический музей. В здешнем кружке электриков-изобретателей вовсю кипит работа над приборами, которые позволят превратить электричество в повседневную, доступную всем энергию, помогающую облегчить жизнь человечества.

Тратя на совместные с другими энтузиастами-электриками опыты все свободное время, Яблочков зарабатывает на жизнь себе и молодой жене, работая начальником телеграфа Московско-Курской железной дороги. И именно здесь, так сказать, прямо на рабочем месте он в 1874 году получает удивительное предложение: применить на практике свои знания в области электротехники и электрического освещения, оборудовав осветительным прибором… паровоз!

Столь неожиданный заказ Павел Николаевич получил, поскольку начальству Московско-Курской железной дороги срочно потребовалось произвести впечатление на семью императора Александра II, отправлявшуюся поездом из Москвы в Крым, на летний отдых в Ливадию. Формально железнодорожники стремились обеспечить безопасность монаршей семьи, для чего им и потребовалось ночное освещение пути.

Освещение улиц «свечами Яблочкова» во время Парижской выставки 1878 года. Изображение: wikimedia.org


Прожектор с регулятором Фуко — прообразом «свечи Яблочкова», а на тот момент одним из самых распространенных электродуговых источников света — стал первым в мире осветительным прибором, установленным на паровозе. И, как всякое новшество, он требовал постоянного внимания к себе. За двое с лишним суток, которые царский поезд следовал в Крым, Яблочков провел на передней площадке паровоза почти 20 часов, постоянно контролируя прожектор и крутя винты регулятора Фуко. Причем паровоз был далеко не один: тягач состава менялся как минимум четыре раза, и всякий раз Яблочкову приходилось вручную переносить осветительную аппаратуру, провода и аккумуляторы с одного паровоза на другой и заново устанавливать их на площадке.

Офицерская юность

Недоучившемуся гимназисту-пятикласснику поступить в училище сразу было невозможно: требовалось подтянуть знания по основным предметам и дождаться начала очередного учебного года. Эти несколько месяцев Павел Яблочков провел в удивительном месте — частном кадетском корпусе, созданном известным военным инженером и композитором Цезарем Кюи

Придуманный Цезарем Антоновичем вместе с его отважной супругой Мальвиной Рафаиловной Бамберг «подготовительный инженерный пансионат» обходился родителям Яблочкова дешевле, чем саратовская гимназия. И то сказать: этот пансион, хотя и был призван поправить материальное положение молодой семьи, на существенный заработок рассчитан не был, а скорее обеспечивал преподававшему в Николаевском инженерном училище Кюи новых слушателей, которых он уже хорошо знает

Цезарь Антонович быстро оценил потенциал нового воспитанника из Саратовской губернии. Сам талантливый инженер, Кюи сразу заметил Павла Яблочкова и понял, насколько мальчик инженерно одарен. К тому же новый воспитанник не стал скрывать от своего воспитателя ни своих технических склонностей, ни уже сделанных изобретений — нового землемерного устройства и прибора для подсчета пути, пройденного телегой. Увы, ни о том, ни о другом изобретении никаких точных сведений не сохранилось. Но не приходится сомневаться, что они были: уже после того, как Яблочков стал знаменит своими опытами в области электричества, о его первых изобретениях говорили многие современники, утверждая, что и тот и другой приборы с большим успехом использовали крестьяне в Саратовской губернии.

Павел Яблочков в годы работы в Москве. Изображение: istorialamp.ru

К лету 1863 года Павел Яблочков подтянул свои знания до нужного уровня, а 30 сентября с отличием сдал вступительный экзамен в Николаевское инженерное училище и был зачислен в младший кондукторский класс. В то время обучение в училище состояло из двух этапов: собственно училища, в которое принимались подростки из дворянских семей и из которого выпускались инженеры-прапорщики и подпоручики, и только-только объединившейся с ним Николаевской инженерной академии, дававшей двухгодичное высшее военное образование.

До академической скамьи Павел Яблочков так и не дошел, несмотря на то что все три года обучения в училище числился в первых учениках и отличался великолепными знаниями и удивительным старанием. В 1866 году он сдал выпускные экзамены по первому разряду, что дало ему право на получение сразу второго младшего офицерского звания — инженер-подпоручика, — и отправился к месту службы в Киев. Там молодой офицер был зачислен в пятый саперный батальон инженерной команды Киевской крепости. Но, в отличие от училища, собственно военная служба явно тяготила Яблочкова, который стремился заниматься скорее научной деятельностью, чем инженерным обеспечением армии. И всего через год, в конце 1867 года, Павел Николаевич, с полным основанием сославшись на слабое здоровье (поправить его не помогли даже серьезные физические нагрузки, которые переносили слушатели Николаевского училища), подал в отставку.

Правда, продлилась она недолго. Яблочков быстро понял, что для получения необходимых ему знаний в инженерной области, а особенно в области электротехники, армия по-прежнему остается лучшим вариантом, и в 1868 году он возвращается на службу. Его манит кронштадтское Техническое гальваническое заведение — единственная на тот момент в России инженерная электротехническая школа. Павел Николаевич добивается откомандирования в Кронштадт и через восемь месяцев вновь возвращается в Киевскую крепость, но уже на должность начальника гальванической команды. Это означало, что отныне молодой офицер отвечал в цитадели за все работы с применением электричества, прежде всего — за минное дело и телеграф, активно входивший в армейский технический арсенал.

Проводы Масленицы

Как мифологический персонаж Масленица символизировала зиму и смерть. Чучело Масленицы — огромную соломенную бабу — в начале Масленой недели встречали с величальными песнями, возили в санях, катали с горок. В последний день праздника, Прощеное воскресенье, Масленицу провожали: хоронили, разрывали на части или сжигали. Нередко этот обряд проходил вообще без какого-либо чучела. Например, в Пошехонском уезде Ярославской губернии в течение всей Масленой недели народ собирал дрова для гигантского костра, это и называлось «сжечь Масленицу». Сжигание должно было обеспечить возрождение молодого нового мира.

В некоторых местах через «прощальный» костер прыгали, в других — сжигали весь собранный в деревне мусор или бросали в костер блины, масло и прочую скоромную пищу. Уголь и пепел от масленичного костра зарывали в снег или развеивали над полем. Считалось, что так земля быстрее прогреется и лучше родит.

Обряд «похорон» Масленицы, по словам фольклориста Владимира Проппа, был тесно связан с ритуальным смехом. Поэтому сжигание сопровождалось процессией из ряженых, разыгрывались народные комедии. Крестьяне вплетали в рассказ о житье-бытье главных персонажей — Масленицы, Блина и Воеводы — реальные события, высмеивали всем известные проступки односельчан. На Масленицу можно было «продергивать» даже барина, полицию и губернатора.

«Свечи Яблочкова»[править]

Первый вопрос, который остроумно и просто разрешил Яблочков, был вопрос об электрическом освещении. В он взялся освещать электрическим светом путь Императорскому поезду и на деле ознакомился с неудобствами существовавших в то время регуляторов для вольтовой дуги. В Яблочков уехал в Париж, где были произведены его главные работы и сделаны все его открытия. Дело в том, что дуговые свечи были изобретены ещё до Яблочкова, однако их работа была неустойчивой и капризной. Возле каждой свечи стоял слуга, который время от времени по мере сгорания сближал концы угольных стержней, расположенных навстречу друг другу. Не надеясь, по-видимому, на возможность построения правильно действующего механического регулятора вольтовой дуги, он решил обойтись без него. Вместо того, чтобы помещать угольные стержни под углом или навстречу друг другу, Яблочков поместил их параллельно(!) друг другу и разделил слоем изолирующего вещества — каолина, испарявшегося по мере сгорания углей. Это приспособление, нашедшее себе обширное применение и по сейчас ещё не совсем исчезнувшее, получило название «свечи Яблочкова». Очень много пришлось поработать над выбором подходящего изолирующего вещества и над методами получения подходящих углей. Однако, уже в г. свечи Яблочкова появились в продаже и начали расходиться в громадном количестве. Они получили, главным образом, применение для уличного освещения. Каждая свеча стоила около 20 копеек и горела 1/3 часа; по истечении этого времени приходилось вставлять в фонарь новую свечу. Впоследствии были придуманы фонари с автоматической заменой свечей. Также Яблочков первый пытался менять окраску электрического света, прибавляя в испаряющуюся перегородку между углями различные металлические соли. Свеча Яблочкова не могла, конечно, долго удержаться ввиду её значительных неудобств: недолговечности и понижения светящейся точки по мере горения. Но все же она явилась первой, позволившей применить в более широких размерах электрическое освещение на улицах, площадях, в театрах, магазинах и т. п. Свеча Яблочкова мощно и ровно освещала улицы Парижа, Лондона, Петербурга, Нью-Йорка и других крупнейших городов. «Русским светом» и «русским солнцем» называли её во всём мире.

Что говорит история

Великий полководец князь Святослав Игоревич был очень похож на казаков / Фото: militaryexp.com

Согласно исторической версии, эта прическа являлась символом власти. Знак был принят, еще в роду князей киевских. По некоторым данным считают, что знаменитый Святослав, князь-воин, внешне был очень похож на запорожских казаков, несмотря на то, что между ними была временная пропасть размером в половину тысячелетия. Появилась такая версия на основе сделанного Львом Диаконом описания облика Святослава во время его встречи с Цимисхием, императором.

Согласно описанию, сделанному Львом Диаконом, князь Святослав носил чуб-оселедец / Фото: novosti333.ru

Из описания следует, что Святослав на встречу приплыл на скифской ладье. У него был средний рост, глаза голубого цвета, густые брови, нос плоский. На лице была длинная борода и висячие усы. Голова князя была полностью без волос, но с одной стороны висела их прядь, которая говорила о том, что мужчина принадлежит к знатному роду. Кроме этого в одном его ухе была серьга из золота с двумя жемчужинками и карбункулом.


То есть перед нашим взором появляется настоящий запорожец, казак со всеми его внешними характеристиками, и даже серьга присутствует. На основе этого появилась теория, суть которой заключается в наличии определенной традиции в этом конкретном регионе для определенных слоев населения, которая была пронесена сквозь века.

По другой версии, чупрына — это сарматская прическа / Фото: kozaku.in.ua

Вторая версия отличается от предыдущей. По мнению поляков, чуб-оселедец – это прическа «сарматская».

В XVI-XVII столетиях в Речи Посполитой эту прическу считали своеобразным наследием, переданным древними сарматами. Именно с ними шляхтичи себя и отождествляли. Что касается самих сарматов, то в те времена их считали народом, имеющим германские корни. Представители польско-литовской шляхты предпочитали считать именно сарматов прародителями собственного рода. Так они ставили границы между собой и славянскими простолюдинами.

В Литве и Польше тогда существовал сарматский стиль, выраженный не только в чубе-оселедце, но и в характерной одежде, доспехах / Фото: pinterest.ru

Стоит отметить, что в Литве и Польше тогда существовал сарматский стиль – мода, выраженная не только в чубе-оселедце, но и в характерной одежде, доспехах, изобразительном искусстве и так далее. Что касается истинных данных о сарматах, то о них практически ничего не знали, в отличие от наших современников. Поэтому «сарматизм» поляков является чем-то условным и где-то надуманным.

В целом же оселедец поляков-шляхтичей и князя Святослава ничего общего между собой не имеют. Исходя из того, что хронологической последовательности и связи между двумя периодами ношения этой прически князем и поляками нет (временные периоды были разными), вывод напрашивается сам собой. Насколько он верный, неизвестно, но вполне имеет право на существование, как одна из гипотез.

Чуб у казаков выступал символом их принадлежности к роду сарматов / Фото: ru.ign.com

Казачий чуб является зеркальным отражением прически польских шляхтичей, которые жили именно в то время. Ну а сам по себе чуб поляков-шляхтичей выступает символом их причастности к роду сарматов, легендарных степных властителей.

Да и если разобраться, то на Запорожье казацкая старшина очень хотела, чтобы ее поставили на один уровень со шляхтой в правах и дали добро на наличие крепостных.

Яблочков Павел Николаевич

Яблочков Павел Николаевич — русский электротехник, изобретатель и предприниматель. Родился в с. Жадовка Саратовской губернии в семье мелкопоместного дворянина. Получил образование военного инженера — окончил в 1866 Николаевское инженерное училище и в 1869 — Техническое гальваническое заведение в Петербурге. По окончании последнего Яблочков поступил подпоручиком в киевскую саперную бригаду, но вскоре оставил военную службу и принял место начальника телеграфа на Московско-Курской железной дороге. Уже в начале своей службы на железной дороге П. Н. Яблочков сделал своё первое изобретение: создал «чернопишущий телеграфный аппарат». В 1873 Яблочков открыл мастерскую физических приборов: изобрел сигнальный термометр для регулирования температуры в железнодорожных вагонах; устроил первую в мире установку для освещения железнодорожного пути электрическим прожектором, укрепленным на паровозе.

Яблочков занимался в мастерской усовершенствованием аккумуляторов и динамо-машины, проводил опыты по освещению большой площади огромным прожектором. В мастерской Яблочкову удалось создать электромагнит оригинальной конструкции. Он применил обмотку из медной ленты, поставив её на ребро по отношению к сердечнику. Это было его первое изобретение, здесь же Павел Николаевич вёл работы по усовершенствованию дуговых ламп. К 1875 году относится одно из главных изобретений Яблочкина — электрическая свеча — первая модель дуговой лампы без регулятора, которая уже удовлетворяла разнообразным практическим требованиям. В 1875 году Яблочкин уехал в Париж, где сконструировал промышленный образец электрической лампы (французский патент № 112024, 1876), разработал и внедрил систему электрического освещения на однофазном переменном токе, разработал способ «дробления света посредством индукции катушек». Свеча Яблочкова оказалась проще, удобнее и дешевле в эксплуатации, чем угольная лампа А. Н. Лодыгина, не имела ни механизмов, ни пружин. Она представляла собой два стержня, разделённых изоляционной прокладкой из каолина. Каждый из стержней зажимался в отдельной клемме подсвечника. На верхних концах зажигался дуговой разряд, и пламя дуги ярко светило, постепенно сжигая угли и испаряя изоляционный материал.

Яблочков сконструировал первый генератор переменного тока, который, в отличие от постоянного тока, обеспечивал равномерное выгорание угольных стержней в отсутствие регулятора, первым применил переменных ток для промышленных целей, создал трансформатор переменного тока, электромагнит с плоской обмоткой и впервые использовал статистические конденсаторы в цепи переменного тока. Изобретатель разработал систему питания ряда электрических свечей от одного источника тока, основанную на применении конденсаторов.

В 1879 году Яблочкин организовал «Товарищество электрического освещения П. Н. Яблочков-изобретатель и К°» и электромеханический завод в Петербурге, изготовившие осветительные установки на ряде военных судов, Охтенском заводе и др. Со 2-й половины 1880-х годов Яблочкин занимался главным образом вопросами генерирования электрической энергии: сконструировал «магнитодинамоэлектрическую машину», которая уже имела основные черты современной индукторной машины, провел много оригинальных исследований в области практического решения задачи непосредственного превращения энергии топлива в электрическую энергию, предложил гальванический элемент со щелочным электролитом, создал регенеративный элемент (так называемый автоаккумулятор) и др. Со временем изобретение Яблочкова вытеснили более экономичные и удобные лампы накаливания с тонкой электрической нитью внутри, его «свеча» стала всего лишь музейным экспонатом. Однако это была первая лампочка, благодаря которой искусственный свет стал использоваться повсеместно: на улицах, площадях, в театрах, магазинах, в квартирах и на заводах.

Яблочкин был участником электротехнических выставок в России (1880 и 1882), Парижских электротехнических выставок (1881 и 1889), Первого международного конгресса электриков (1881), одним из инициаторов создания электротехнического отдела Русского технического общества и журнала «Электричество». Награжден медалью Русского технического общества. В 1947 г. была учреждена премия Яблочкина за лучшую работу по электротехнике, присуждаемая 1 раз в 3 года.

Начало изобретательской деятельности


Уволившись в запас, П. Н. Яблочков устроился на Московско-Курскую железную дорогу начальником службы телеграфа. Уже в начале своей службы на железной дороге П. Н. Яблочков сделал своё первое изобретение: создал «чернопишущий телеграфный аппарат». К сожалению, подробности этого изобретения до нас не дошли.

Яблочков являлся членом кружка электриков-изобретателей и любителей электротехники при Московском политехническом музее. Здесь он узнал об опытах А. Н. Лодыгина по освещению улиц и помещений электрическими лампами, после чего решил заняться усовершенствованием существовавших тогда дуговых ламп. Свою изобретательскую деятельность он начал с попытки усовершенствовать наиболее распространённый в то время регулятор Фуко. Регулятор был очень сложный, действовал с помощью трёх пружин и требовал к себе непрерывного внимания.

Весной 1874 года Павлу Николаевичу представилась возможность практически применить электрическую дугу для освещения. Из Москвы в Крым должен был следовать правительственный поезд. Администрация Московско-Курской дороги в целях безопасности движения задумала осветить этому поезду железнодорожный путь ночью и обратилась к Яблочкову как инженеру, интересующемуся электрическим освещением. Он охотно дал согласие. Впервые в истории железнодорожного транспорта на паровозе установили прожектор с дуговой лампой — регулятором Фуко. Яблочков, стоя на передней площадке паровоза, менял угли, подкручивал регулятор; а когда меняли паровоз, Павел Николаевич перетаскивал свой прожектор и провода с одного локомотива на другой и укреплял их. Это продолжалось весь путь, и хотя опыт удался, он ещё раз убедил Яблочкова, что широкого применения такой способ электрического освещения получить никак не может и нужно упрощать регулятор.

Уйдя в 1874 году со службы на телеграфе, Яблочков открыл в Москве мастерскую физических приборов. По воспоминаниям одного из современников:

« Это был центр смелых и остроумных электротехнических мероприятий, блестевших новизной и опередивших на 20 лет течение времени. » Совместно с опытным электротехником Н. Г. Глуховым Яблочков занимался в мастерской усовершенствованием аккумуляторов и динамо-машины, проводил опыты по освещению большой площади огромным прожектором. В мастерской Яблочкову удалось создать электромагнит оригинальной конструкции. Он применил обмотку из медной ленты, поставив её на ребро по отношению к сердечнику. Это было его первое изобретение, здесь же Павел Николаевич вёл работы по усовершенствованию дуговых ламп.

Наряду с опытами по усовершенствованию электромагнитов и дуговых ламп Яблочков и Глухов большое значение придавали электролизу растворов поваренной соли. Сам по себе незначительный факт сыграл большую роль в дальнейшей изобретательской судьбе П. Н. Яблочкова. В 1875 году во время одного из многочисленных опытов по электролизу параллельно расположенные угли, погружённые в электролитическую ванну, случайно, коснулись друг друга. Тотчас между ними вспыхнула электрическая дуга, на короткий миг осветившая ярким светом стены лаборатории. Именно в эти минуты у Павла Николаевича возникла идея более совершенного устройства дуговой лампы (без регулятора межэлектродного расстояния) — будущей «свечи Яблочкова».

ТВЕРСКОЙ «КАБЛУЧОК»

Цилиндрический «каблучок» был в моде в конце XVIII и на протяжении всего XIX века. Это одна из самых оригинальных разновидностей кокошника. Носили его в праздники, поэтому шили из шелка, бархата, золотого галуна, украшали каменьями. Под «каблучок», похожий на небольшой колпак, надевалась широкая жемчужная поднизь. Она покрывала всю голову, потому что сам компактный головной убор прикрывал лишь макушку. «Каблучок» был настолько распространен в Тверской губернии, что стал своеобразной «визитной карточкой» региона. Особую слабость к нему питали художники, работавшие с «русскими» темами. Андрей Рябушкин изобразил женщину в тверском кокошнике на картине «Воскресный день» (1889). Этот же убор изображен на «Портрете жены купца Образцова» (1830) Алексея Венецианова. Свою жену Марфу Афанасьевну Венецианов также написал в костюме тверской купчихи с непременным «каблучком» (1830).

К концу XIX века на территории всей России сложные головные уборы стали уступать место шалям, напоминавшим древнерусский платок — убрус. Сама традиция повязывания платка сохранилась еще со Средневековья, а в период расцвета промышленного ткачества получила новую жизнь. Повсеместно продавались заводские шали, сотканные из качественных дорогих нитей. По старой традиции, замужние женщины носили платки и шали поверх повойника, тщательно закрывая волосы. Трудоемкий процесс создания уникального головного убора, который передавался из поколения в поколение, канул в лету.

Служба в армии

В 1866 году Яблочков оканчивает училище, получает чин инженера-поручика и определяется в пятый саперный батальон, расположенный в Киеве. Служба не вызывала особого энтузиазма у Павла — он был полон творческих идей, которые воплотить в жизнь в казарменных условиях не представлялось возможным. В 1867 году ученый подает рапорт об увольнении по причине болезни. Это позволило ему полностью окунуться в мир электротехники и результат не заставил себя долго ждать.

Изобретатель разработал генератор с самовозбуждением, который положил начало множеству исследований по электротехнике. Однако прочных знаний в электромагнетизме не было и это ограничивало его возможности. В 1869 году он восстанавливается на службе в чине подпоручика, что дало право поступить в петербургские Гальванические классы, где обучали на военных электротехников.

Пребывание в этом учебном заведении пошло на пользу и Яблочков всерьез познакомился с самыми современными достижениями в области электричества. В течение восьми месяцев Павел Николаевич прослушал курс лекций, который сочетался с активной практикой. Руководил обучением профессор Фёдор Фомич Петрушевский. В завершение каждый слушатель курсов прошел практику в Кронштадте, где активно работали с гальваническими минами.

Согласно действующим правилам выпускникам Гальванических классов необходимо было три года отслужить и Яблочков отправляется в знакомый ему пятый саперный батальон в качестве начальника гальванической службы. Отслужив весь положенный срок, изобретатель навсегда увольняется с военной службы службы и переезжает в Москву.

Масонская деятельность

Проживая в Париже, Яблочков был посвящён в члены масонской ложи «Труд и верные друзья истины» № 137 (фр. Travail et Vrais Amis Fidèles), находившейся под юрисдикцией Великой ложи Франции. Досточтимым мастером этой ложи Яблочков становится 25 июня 1887 года. Яблочков основал в Париже первую русскую ложу — «Космос» № 288, также под юрисдикцией Великой ложи Франции, и стал её первым досточтимым мастером. В эту ложу входили многие русские жившие во Франции. В 1888 году в ней получили посвящение такие известные впоследствии русские деятели, как профессора: М. М. Ковалевский, Е. В. де Роберти и Н. А. Котляревский. П. Н. Яблочков хотел превратить ложу «Космос» в элитарную, объединяющую в своих рядах лучших представителей русской эмиграции в области науки, литературы и искусства. Однако после смерти Павла Николаевича, созданная им ложа на какое-то время прекратила свои труды. Она сумела возобновить свои работы только в 1899 году..

От Саратова до Петербурга

По своему происхождению будущий гений электротехники был самым что ни на есть родовитым дворянином. Род Яблочковых, достаточно многочисленный и распространившийся на три губернии — Калужскую, Саратовскую и Тульскую, ведет свою историю со второй половины XVI века от Моисея Яблочкова и его сына Даниила.

Большинство Яблочковых, как то и приличествовало русским дворянам, были классическими представителями служилого сословия, проявляя себя и в ратных делах, и в государственном управлении, получая заслуженные награды и деньгами, и землями. Но со временем род обеднел, и отец будущего изобретателя электрической свечи уже не мог похвастаться крупным поместьем. Николай Павлович Яблочков по семейной традиции выбрал было военную стезю, поступив в Морской кадетский корпус, но вынужден был уволиться со службы из-за болезни. Увы, слабое здоровье было одним из тех немногих составляющих наследства, которое отставной моряк передал своему сыну…

Впрочем, другая часть того же наследства была более чем достойной. Несмотря на невеликое богатство, семья Яблочковых, живших в имении Петропавловка Сердобского уезда Саратовской губернии, отличалась высокой культурой и образованностью. И мальчика, родившегося 14 сентября 1847 года у Николая и Елизаветы Яблочковых и крещеного в честь исповедника Павла Никейского, наверняка ждала блестящая карьера.

Маленький Павел не обманул этих ожиданий. Смышленый и восприимчивый мальчик как губка впитывал знания, которыми с ним делились родители и старшие братья и сестры. Особый интерес Павлик проявлял к технике и точным наукам — тут тоже сказывалось отцовское «наследство»: Морской кадетский корпус всегда славился преподаванием именно этих дисциплин.

Летом 1858 года Павел Яблочков неполных 11 лет был зачислен в Саратовскую мужскую гимназию. Как и всех других претендентов, его подвергли вступительному испытанию — и по результатам зачислили сразу во второй класс, что было не слишком частым делом

Учителя оценили высокий уровень подготовки мальчика и в дальнейшем не раз обращали внимание на то, что Яблочков-младший успевает лучше большинства своих одноклассников, проявляя особые успехи все в тех же точных и технических дисциплинах

Стоит ли удивляться, что решение отца забрать сына из гимназии в ноябре 1862 года, практически в начале учебного года, вызвало у преподавателей тягостное недоумение. Но причина была очевидна и понятна: семье стало слишком трудно платить за обучение мальчика. Столь же очевидным был и выход, который нашли Яблочковы: сына решено было отдать в военное училище. Выбор тоже был очевиден: лучше всего склонностям 15-летнего Павла отвечало Николаевское инженерное училище, готовившее военных инженеров для российской армии.


С этим читают