Брусилов алексей алексеевич

Бесконечный путь среди льдов

Проведя соответствующие астрономические наблюдения и сопоставив их результаты с имевшимися в их распоряжении картами, полярники установили, что до ближайшего населённого пункта им предстоит пройти 160 км. Однако на пути следования они были снесены в сторону дрейфующими льдами, и в результате это расстояние увеличилось в два с половиной раза.


Кроме того, усугубляло сложности перехода и крайне недостаточное питание, поскольку из всех прежних запасов оставалось лишь небольшое количество сухарей, явно недостаточное для пополнения расходуемой энергии.

В итоге из числа тех, кто покинул судно, почти все умерли по дороге. Волею судьбы в живых остался лишь возглавлявший группу штурман Альбанов и матрос Конрад. Их, обмороженных и едва живых от истощения, подобрало судно «Святой Фока», входившее в экспедицию Г.Я. Седова.

Биография

Родился в Тифлисе в семье генерала. Мать, Мария-Луиза Антоновна (Maria Luiza Niestojemska), происходила из семьи поляка, коллежского асессора А. Нестоемского. В 1867 году поступил в пажеский корпус. Окончил его в 1872 году, был выпущен в 16-й драгунский Тверской полк. В 1873—1878 гг. — адъютант полка. Участник русско-турецкой войны 1877—1878 гг. на Кавказе. Отличился при взятии турецких крепостей Ардаган и Карс, за что получил орден Святого Станислава 3-й и 2-й степени и орден Святой Анны 3-й степени. В 1878—1881 гг. — начальник полковой учебной команды.

С 1883 года служил в Петербургской офицерской кавалерийской школе: адъютант, помощник начальника (с 1890), начальник отделения верховой езды и выездки; начальник драгунского отдела (с 1893). С 10 ноября 1898 года — помощник начальника, с 10 февраля 1902 года — начальник школы. Брусилов стал известен не только в России, но и за границей как выдающийся знаток кавалерийской езды и спорта. Генерал-майор (1900). Служивший в школе под его началом перед русско-японской войной К. Маннергейм вспоминал: «Он был внимательным, строгим, требовательным к подчинённым руководителем и давал очень хорошие знания. Его военные игры и учения на местности по своим разработкам и исполнению были образцовыми и донельзя интересными».

Не имея до этого опыта командования ни полком, ни бригадой, только благодаря протекции имевшего до войны исключительное влияние на назначение старших кавалерийских начальников великого князя Николая Николаевича был назначен 19 апреля 1906 года начальником 2-й гвардейской кавалерийской дивизии. С 5 января 1909 года — командир 14-го армейского корпуса. С 5 декабря 1912 года — помощник командующего войсками Варшавского военного округа. Генерал от кавалерии (ст. 6 декабря 1912). С 15 августа 1913 года — командир 12-го армейского корпуса.

Серьезно занимался оккультизмом, подчеркивая постоянно при этом «свои чисто русские, православные убеждения и верования».

Активно интриговал и кляузничал против своего непосредственного начальника Варшавского генерал-губернатора генерал-адъютанта Г.А. Скалона, играя на его этнической принадлежности, а также его супруги — Марии Иосифовны Корф. Однако Император Николай II, когда получил жалобы Брусилова, поручил генералу кланяться Г.А. Скалону. Ничего не понявший Брусилов признавался впоследствии, что это поручение Государя его «крайне удивило и оскорбило».

Революционные годы

Во время Февральской революции поддержал смещение Николая II и приход к власти Временного правительства. Был горячим сторонником создания т. н. «ударных» и «революционных» частей. Так, 22 мая (4 июня) 1917 года Брусилов отдаёт приказ по фронту № 561, в котором говорилось:

Для поднятия революционного наступательного духа армии является необходимым сформирование особых ударных революционных батальонов, навербованных из волонтёров в центре России, чтобы этим вселить в армии веру, что весь русский народ идёт за нею во имя скорого мира и братства народов с тем, чтобы при наступлении революционные батальоны, поставленные на важнейших боевых участках, своим порывом могли бы увлечь за собой колеблющихся.

22 мая 1917 года назначен Временным правительством Верховным главнокомандующим вместо генерала Алексеева. Последний протопресвитер российской армии и флота о. Георгий Шавельский так вспоминал встречу Брусилова на вокзале в ставке (Могилёве) после назначения:

Выстроен почётный караул, тут же выстроились чины Штаба, среди которых много генералов. Вышел из вагона Верховный, проходит мимо чинов Штаба, лишь кивком головы отвечая на их приветствия. Дойдя же до почётного караула, он начинает протягивать каждому солдату руку. Солдаты, с винтовками на плечах, смущены, — не знают, как подавать руку. Это была отвратительная картина.


После провала июньского наступления Брусилова сняли с поста Верховного главнокомандующего и заменили генералом Корниловым. После отставки проживал в Москве. Во время Октябрьской революции был случайно ранен осколком снаряда попавшего в его дом во время боёв между красногвардейцами и юнкерами.

Командир красных командиров

Во время Октябрьского вооруженного восстания 1917 года, когда многие московские районы стали ареной ожесточённых боев между красногвардейцами и сторонниками Временного правительства, один из артиллерийских снарядов попал в квартиру генерала, тяжело ранив его в ногу. После тяжелой операции он 8 месяцев пролежал в госпитале. Помимо близких, его там навещали представители различных подпольных антибольшевистских организаций, стараясь привлечь его на свою сторону. Но Алексей Алексеевич отвечал всем твёрдым отказом. В мае 1918 года Брусилов покинул госпиталь, однако его и дома не оставляли в покое. Деятели Белого движения не теряли надежду увидеть прославленного полководца в своих рядах. А вскоре чекисты перехватили письмо британского дипломата Роберта Брюса Локкарта., где, в частности, шла речь о планах вовлечь его в антисоветское подполье, и генерала немедленно арестовали. Однако через два месяца вынуждены были освободить за неимением доказательств. И вновь со всех сторон посыпались предложения от противников большевиков, но Алексей Алексеевич так и не перешёл в их лагерь, не одобрил и военную интервенцию бывших союзников по Антанте, ибо полагал, что всякое вмешательство извне недопустимо. Наконец, в апреле 1920 года Брусилов вернулся на военную службу: вошел в состав Военно-исторической комиссии по изучению и использованию опыта Мировой войны при Всероссийском главном штабе. Нападение Польши на Советскую Россию 25 апреля глубоко встревожило старого полководца. Он обратился во Всероссийский главный штаб с предложением организовать совещание «из людей боевого и жизненного опыта для подробного обсуждения настоящего положения России и наиболее целесообразных мер для избавления от иностранного нашествия». И вскоре приказом РВС Республики было образовано Особое совещание при главнокомандующем вооружёнными силами, которое возглавил Алексей Алексеевич. Одной из действенных мер борьбы с интервенцией он считал массовое привлечение бывших офицеров в Красную армию, поэтому составил знаменитое воззвание «Ко всем бывшим офицерам, где бы они ни находились», сыгравшее важную роль в укреплении вооружённых сил. В октябре того же 1920-го Брусилова назначили членом Военно-законодательного совещания при РВС Республики как специалиста по коннице, а в ноябре 1921 года – еще и председателем Комиссии по организации кавалерийской допризывной подготовки, в июле 1922-го – главным военным инспектором Главного управления коннозаводства и коневодства Наркомзема РСФСР. В феврале 1923 года он занял должность инспектора кавалерии РККА. Наконец, в марте 1924-го старый генерал по состоянию здоровья вышел в отставку и остался в распоряжении РВС СССР «для особо важных поручений». Скончался Алексей Алексеевич Брусилов 17 марта 1926 года от паралича сердца и был похоронен с генеральскими почестями на территории Новодевичьего монастыря, оставшись в народной памяти как олицетворение всего лучшего, что было в русской армии на рубеже ХIХ–ХХ веков, став символом преемственности и непрерывности её славных боевых традиций.

Дерзкий замысел

Публикации отчётов об экспедициях таких видных зарубежных исследователей, как норвежцы Рауль Амундсен и Фритьоф Нансен, а также американец Роберт Пири и англичанин Роберт Скотт, были встречены в России с большим интересом. Не желая отдавать пальму первенства в освоении Севера иностранцам, и как истинный русский офицер, болея душой за престиж державы, Г.Л. Брусилов, по примеру двух других путешественников Г. Седова и В. Русанова, решил организовать собственную экспедицию.

Одна из наиболее сложных проблем на пути реализации задуманного проекта заключалась, как это часто бывает, в изыскании источников его финансирования, поскольку средства требовались немалые и, лично Георгий Львович ими не располагал. Однако выход из положения был найден.

В 1912 году, взяв служебный отпуск, Брусилов объявил о создании акционерного общества, прибыль которого предполагалось извлечь из зверобойного промысла, которым должны были попутно заниматься члены будущей экспедиции. Не найдя отклика среди широкой общественности, смелый энтузиаст сумел, тем не менее, убедить своих родственников стать его акционерами.

Основными инвесторами стали его дядя Борис Алексеевич Брусилов – крупный российский землевладелец, и его супруга графиня Анна Николаевна, пожертвовавшая на этот, весьма сомнительный, с экономической точки зрения, проект 90 тыс. рублей – огромную по тем временам сумму.

Четыре волны

Ранним утром 22 мая 1916 г. на Волыни, в Галиции и Буковине

Заговорила артиллерия, Открыв собою наступленье. В часах задвигались колесики, Проснулись рычаги и шкивы9…

«По рассказам артиллеристов, прислуга у орудий просто неистовствовала в своем бешеном рвении «накласть» противнику, снимали обмундирование, одежду и чуть не голыми работали в каком-то бешеном ожесточении»10.

Артиллерийская музыка была сыграна строго по нотам!

«Бог войны» проделал проходы в проволочных заграждениях и загнал в убежища австро-венгерскую пехоту. Прекращая огонь, он побуждал ее занять окопы (сейчас будет атака!) — и вдруг снова обрушивался на нее. После третьего прекращения огня враг уже не стал вылезать из убежищ — а тут-то как раз и пошли в атаку цепи русской пехоты…

Через проходы в проволоке первая волна цепей ворвалась в окопы первой линии. Пока вторая волна зачищала их ручными гранатами, первая захватила вторую линию. А третья и четвертая волны бросились дальше, к третьей!

Враг побежал, но перед ним встала стена разрывов — русская артиллерия открыла заградительный огонь и вынудила бегущих сдаваться…

И уже в 12.25 увенчался успехом — прорывом главной полосы обороны австро-венгров — удар 9й армии в Буковине (Доброноуцкий прорыв).

Около 17.00 — удар 11-й армии на юге Волыни (Сопановский прорыв).

Глава Минкультуры РФ рассказал о значимости Брусиловского прорыва


23 мая — удар 8-й армии на Волыни (Луцкий прорыв). Здесь артиллерийская подготовка длилась более суток, и пехота на одном дыхании прорвала и главную, и тыловую полосы!

24 мая — удар 7-й армии в Галиции (Язловецкий прорыв). Здесь артиллерия работала двое суток — и от первой линии венгерских окопов осталась только перепаханная земля. Все позиции венгров под Язловцом стали вскоре красными от крупных маков. Этот цветок буйно разрастается на взрыхленной взрывами почве, и «червоны маки на Монте-Кассино» в мае 1944го — отнюдь не вымышленный польским поэтом образ. А в 1916 — 1918 гг. на изрытых снарядами позициях их цвело столько, что красный мак стал символом Первой мировой…

Только в эти три дня противник потерял до 200 000 человек11! На Волыни и в Буковине «австрияки» толпами, бросая оружие и снаряжение, бежали на запад, десятками тысяч сдавались в плен…

Русские войска вышли на оперативный простор.

«»Мы победили, и враг бежит, бежит, бежит. Так за Царя, за Родину, за Веру мы грянем громкое ура! ура! ура!», — пели утром 24 мая роты, маршируя полями на запад, к Луцку»12.

На краю гибели

К этому времени, несмотря на то что запасы продовольствия отчасти удавалось пополнять за счёт охоты, с каждым днём всё отчётливей ощущался их недостаток. Над экипажем нависла угроза голода. Одновременно с этим на борту закончилось топливо, которое экспедиция Брусилова использовала для обогрева и приготовления пищи.

В создавшейся обстановке было принято решение всему экипажу покинуть судно и пытаться пешком по льду достичь обитаемой земли. Сам же Брусилов Георгий Львович остался на «Святой Анне». Что заставило его принять это гибельное для себя решение, остаётся неизвестным. Возможно, как русский офицер, а, следовательно, человек чести, он не мог перенести позора, связанного с неоплатными долгами перед инвесторами. Может быть, его мучило сознание того, что своими действиями он обрёк на смерть, последовавших за ним людей. Во всяком случае, экипаж отправился в путь без него.

Научные результаты экспедиции

Доставленные Альбановым материалы экспедиции Брусилова позволили систематизировать сведения о течениях, определить границы материковой отмели, выявить подводный жёлоб Святой Анны на границе между Карским и Баренцевым морями.

На основании наблюдений Альбанова во время пешего перехода выявлена закономерность дрейфа льдов в юго-западном направлении и открыто Восточно-Шпицбергенское течение.

Группа Альбанова независимо от Умберто Каньи обнаружила мифичность Земли Петермана и Земли Оскара. Для навигации Альбанов располагал только устаревшей картой Юлиуса Пайера 1874 года, приведённой в книге Нансена, где эти острова ещё были обозначены.

Мемуары

Брусилов оставил после себя мемуары под названием «Мои воспоминания», посвящённые преимущественно своей службе в царской и Советской России. Второй том воспоминаний Брусилова был передан в белоэмигрантский архив в 1932 г. его вдовой Н. В. Брусиловой-Желиховской, которая после смерти мужа уехала за границу. Он затрагивает описание его жизни после Октябьской революции и носит резкий антибольшевистский характер. Эта часть воспоминаний была, предположительно, написана на лечении в Карловых Варах в 1925 году и, по завещанию, подлежала обнародованию только после смерти автора.

Советское издание «Воспоминаний» (Воениздат, 1963 г.) не включает 2-й том, авторство которого, по мнению ряда советских учёных, принадлежало вдове Брусилова Брусиловой-Желиховской, которая таким образом пыталась оправдать мужа перед белоэмиграцией, а 1-й том подвергнут цензуре в местах, где Брусилов касался идеологических вопросов. В настоящее время вышло полное издание воспоминаний А. А. Брусилова.

Первая мировая война

В Первую мировую войну командующий 8-й армией в Галицийской битве. В этот период из-за нехватки опыта в части руководства крупными соединениями, находился полностью под влиянием начальника штаба. 15—16 августа нанёс в ходе Рогатинских боёв поражение 2-й австро-венгерской армии, взяв в плен 20 тыс. чел. и 70 орудий. 20 августа взят Галич. 8-я армия принимает активное участие в боях у Равы-Русской и в Городокском сражении. В сентябре командовал группой войск из 8-й и 3-й армий. 28 сентября — 11 октября его армия выдержала контратаку 2-й и 3-й австро-венгерских армий в боях на реке Сан и у города Стрый. В ходе успешно завершившихся боёв взято в плен 15 тыс. пленных, и в конце октября его армия вступила в предгорья Карпат.

В начале ноября, оттеснив войска 3-й австро-венгерской армии с позиций на Бескидском хребте Карпат занял стратегический Лупковский перевал. В Кросненском и Лимановском сражениях разбил войска 3-й и 4-й австро-венгерских армий. В этих боях его войска взяли в плен 48 тыс. пленных, 17 орудий и 119 пулемётов.

В феврале 1915 года в сражении у Болигрод-Лиски сорвал попытки противника деблокировать свои войска, осаждённые в крепости Перемышль, взяв в плен 30 тыс. чел. В марте овладел главным Бескидских хребтом Карпатских гор и к 30 марта завершил операцию по форсированию Карпат. Германские войска сковали в тяжелейших боях у Казювки его войска и тем самым предотвратили наступление русских войск в Венгрию. Когда весной 1915 года разразилась катастрофа — Горлицкий прорыв и тяжелое поражение русских войск — Брусилов начал организованное отступление армии под постоянным напором неприятеля и вывел армию к р. Сан. В ходе сражений у Радымно, на Городокских позициях противостоял противнику, имевшему абсолютное преимущество в артиллерии, в особенности тяжёлой. 9 июня был оставлен Львов. Армия Брусилова отходила на Волынь, успешно обороняясь в Сокальском сражении от войск 1-й и 2-й австро-венгерских армий и в сражении на р. Горынь в августе 1915 года. В начале сентября в сражении при Вишневце и Дубно нанёс поражение противостоящим ему 1-й и 2-й австро-венгерским армиям. 10 сентября его войска взяли Луцк, а 5 октября Чарторыйск. Награждён орденом Святого Георгия 4-й (ВП 23.08.1914) и 3-й (ВП 18.09.1914) степени.

Летом и осенью 1915 года по ходатайству командующего 8-й армией Брусилова предпринимались многократные попытки расширить масштаба депортаций местного немецкого населения в географическом и численном отношении, западнее Сарн, Ровно, Острога, Изяслава с 23 октября проводилась высылка до сих пор остававшихся на своих местах по решению Особого совещания таких категорий немцев-колонистов как старики старше 60 лет, вдовы и матери погибших на фронте, инвалиды, слепые, калеки. По утверждению генерала Брусилова, они «несомненно, портят телеграфные и телефонные провода». 20 тыс. человек высылалось в 3-дневный срок.


С 17 марта 1916 — главком Юго-Западного фронта. В 1916 году провёл успешное наступление Юго-Западного фронта, т. н. Брусиловский прорыв, применив при этом неизвестную ранее форму прорыва позиционного фронта, заключавшуюся в одновременном наступлении всех армий. Главный удар в соответствии с планом, разработанным Брусиловым, был нанесён 8-й армией под командованием генерала А. М. Каледина в направлении города Луцк. Прорвав фронт на 16-километровом участке Носовичи — Корыто, русская армия 25 мая (7 июня) заняла Луцк, а к 2 (15) июня разгромила 4-ю австро-венгерскую армию эрц-герцога Иосифа Фердинанда и продвинулась на 65 км. Эта операция вошла в историю под названием Брусиловский прорыв (также встречается под первоначальным названием Луцкий прорыв). За успешное проведение этого наступления А. А. Брусилов большинством голосов Георгиевской Думы при Ставке Верховного Главнокомандующего был представлен к награждению орденом Cв. Георгия 2-й степени. Однако Император Николай II не утвердил представления (в Ставке знали «авторство» Луцкого прорыва — ген. М.В. Ханжин был произведен в генерал-лейтенанты), и А. А. Брусилов, наряду с ген. А.И. Деникиным был награждён георгиевским оружием с бриллиантами, что впоследствии питало нелюбовь Брусилова к Царю.

Поиски экспедиции Брусилова

Гидросамолет Нагурского Farman MF.11 в бухте Крестовая губа на Новой Земле

К 1914 году сразу три русские арктические экспедиции — Г. Л. Брусилова, Г. Я. Седова и В. А. Русанова — считались пропавшими без вести. 18 января 1914 года Совет министров дал указание морскому министерству предпринять их поиски. Главным гидрографическим управлением было организовано несколько поисковых экспедиций.

В западной спасательной экспедиции под руководством капитана 1-го ранга Исхака Ислямова участвовали четыре судна: барк «Эклипс», пароход «Печора», паровые шхуны «Герта» и «Андромеда». «Эклипс» под командованием Свердрупа должен был пройти на восток Северо-Восточным проходом, а остальные суда — осмотреть район Новой Земли и Земли Франца-Иосифа.

Для поисков впервые в мировой истории использовалась полярная авиация: лётчик Ян Нагурский на гидросамолёте «Farman MF.11» исследовал с воздуха льды и побережье Новой Земли на протяжении около 1060 километров.

«Эклипсу», в свою очередь, потребовалась помощь по время зимовки 1914—1915 годов у северо-западного побережья полуострова Таймыр. Эвакуацию части моряков с «Эклипса» произвела сухопутная экспедиция на оленях под руководством Н. А. Бегичева. Освободившись от льдов, «Эклипс» достиг острова Уединения и осенью 1915 года поднял на нём российский флаг.

Шхуна «Герта» под командованием Ислямова на своём пути к острову Нортбрук разминулась с возвращавшимся в то же время в Архангельск «Святым Фокой» с Альбановым и Конрадом, но записка Альбанова, оставленная им на базе Джексона на мысе Флора, была обнаружена Ислямовым.

С восточной стороны поиск был поручен судам гидрографической экспедиции Северного Ледовитого океана под руководством капитана 2-го ранга Б. А. Вилькицкого. Восточная экспедиция также пыталась задействовать воздушную разведку, однако гидросамолёт «Генри-Фарман» лётчика Д. Н. Александрова потерпел аварию в первом же пробном полёте в бухте Эмма (Провидения) на Чукотке и далее не использовался.

В течение 1914—1915 годов экспедиционные ледокол-пароходы «Таймыр» и «Вайгач» (командир П. А. Новопашенный) преодолели весь Северо-Восточный проход от Владивостока до Архангельска, впервые сделав это в направлении с востока на запад.

В течение двух лет поисков не удалось обнаружить следов «Святой Анны». В сентябре 1915 года все спасательные экспедиции вернулись в Архангельск, поиски были прекращены.

В 1919 году Альбанов пытался убедить Верховного правителя России адмирала А. В. Колчака — участника экспедиции Э. В. Толля — организовать новую поисковую экспедицию, но не преуспел в этом и вскоре сам погиб при не до конца выясненных обстоятельствах.

В 2010 году под руководством директора национального парка «Онежское Поморье» Олега Продана была организована первая за долгий срок поисковая экспедиция, в ходе которой на острове Земля Георга (Земля Франца-Иосифа) были найдены человеческие останки и предметы, предположительно принадлежащие пропавшей береговой партии группы Альбанова. Среди них были: карманные часы, ложка с инициалами «П. С.» (возможно, принадлежавшая матросу Павлу Смиренникову — в таком случае останки, вероятно, тоже его), самодельные тёмные очки из бутылочных стёкол, три винтовочных патрона 1910—1911 годов выпуска и т. д. Многие из найденных вещей упоминаются в дневнике Альбанова.

В 2016 году Олег Продан организовал новую поисковую экспедицию. В первый же день экспедиции, 18 апреля 2016 года, один из трёх вертолетов, перевозивший исследователей, разбился при посадке на о. Белый. Все находившиеся на борту люди, включая О.Продана, погибли в катастрофе.

Нетипичный генерал

Приняв летом 1913 г. 12-й армейский корпус, Брусилов столкнулся с тем, что ему то и дело не отдают честь так, как положено отдавать ее генералам (не только козыряя, но и становясь во фронт — останавливаясь и принимая стойку «смирно»).

Нет, в корпусе вовсе не хромала дисциплина.

Просто Брусилов носил форму Офицерской кавалерийской школы — без генеральских двойных красных лампасов на рейтузах. Более того, «по наружности и фигуре» его, «скорее, можно было принять за обер-офицера никак не выше чина штабс-ротмистра»1. (По сегодняшним меркам — капитана.)

Это был нетипичный генерал, способный подтрунивать над собой. Полная противоположность и самовлюбленным самодурам, и «добрым дедушкам», и «большим барам»

Это вообще был нетипичный генерал. Строгий и требовательный — но способный подтрунивать над собой. И признавать, что в чем-то разбирается хуже подчиненных. Полная противоположность и самовлюбленным самодурам, и «добрым дедушкам», и «большим барам» — основным типам тогдашнего генералитета. Подтянутый кавалерист, Брусилов в 59 лет совершал на маневрах 50-верстные пробеги верхом и ходил быстрее 35-летних капитанов2.

А главное, обладал живым умом и стремлением учиться.

Здесь и надо искать объяснение карьере Брусилова — тоже нетипичной.

Платон Каратаев с аксельбантом

Надежда знала его как блестящего ротмистра еще со своей петербургской жизни. «Алексей Брусилов, в то время уже женатый, но тем не менее наилюбимейший наш товарищ, ибо легче всех и с необычайной лихостью перепрыгивал через два и три кресла в гостиной»2.

Молодость ушла, но великолепная физическая подготовка и выносливость остались. Генерал Брусилов был глубоко верующим человеком — прекрасно образованным, начитанным по богословию, истории Церкви и по многим другим отвлеченным вопросам, включая оккультизм

Обряды Русской православной церкви не были для Алексея Алексеевича лишь формальной данью традиции, но занимали важное место в его жизни и внутреннем мире. «…Простаивал, не шелохнувшись, навытяжку, ни разу не переступив с ноги на ногу, всю светлую заутреню и обедню — пять-шесть часов подряд, показывая пример солдатам»3

Невольно вспоминается герой эпопеи Льва Толстого «Война и мир» Платон Каратаев. «… И все тело его имело вид гибкости и в особенности твердости и сносливости. …Физические силы его и поворотливость были таковы … что, казалось, он не понимал, что такое усталость и болезнь». Алексея Алексеевича Брусилова и можно уподобить простому русскому солдату Платону Каратаеву, но только дослужившемуся до генерал-адъютантского аксельбанта и чина генерала от кавалерии:

«Платон Каратаев остался навсегда в душе Пьера самым сильным и дорогим воспоминанием и олицетворением всего русского, доброго и круглого».

Алексей Алексеевич и Надежда Владимировна в равной степени воплощали в себе толстовский дух простоты и правды, часто напрочь отсутствовавший у представителей благородного сословия, к которому оба принадлежали. А еще, подобно Платону Каратаеву, генерал Брусилов любил поговорки и обладал счастливым даром вовремя и к месту их вспомнить. «Такова уж наша судьба, Надюша, перевернись — бьют, не довернись — бьют»4.


С этим читают