Покорение сибири. история присоединения сибири и дальнего востока к россии

История создания

Замысел полотна возник у Сурикова ещё в 1889 году, но работу над картиной он начал лишь в 1891 году. По собственным словам художника, общая концепция полотна сложилась у него ещё до ознакомления с историческими событиями, на которых оно основывалось:

А я ведь летописи и не читал, картина сама мне так представилась: 2 стихии встречаются. А когда я потом уж Кунгурскую летопись начал читать, вижу – совсем, как у меня, совсем похоже. Кучум ведь на горе стоял.

Этюд к картине — знамя из арсенала Московского Кремля

На обороте первого известного наброска к картине надпись рукой художника «За Волгой на Каме». Другие ранние пейзажные этюды для полотна Суриков писал на Оби, а также в Тобольске. Летом 1891 года в Туруханском краю он рисовал этюды с эвенков и остяков. Уже к августу он определился с размерами полотна, в письме к брату указав их как «8 аршин и 4», то есть примерно 5,6×2,8 метра. В 1892 году он выезжал на Дон — собирать типажи для образов казаков, в том же году жил в Минусинском краю на золотых приисках И. П. Кузнецова (на территории современной Хакасии), откуда сообщал: «Пишу татар. Написал порядочное количество. Нашел тип для Ермака». На реке Немире Суриков рисовал старого шамана — рука шамана с палочкой, которой тот бьёт в бубен, на лист не поместилась, и художник нарисовал её отдельно. В этнографической коллекции Минусинского музея он делал зарисовки с одежд туземцев, украшенных бисером и необычными узорами. В Минусинском крае написан и один из самых удачных этюдов к картине — «На реке» с изображением стрелка, стоящего в воде.

В 1893 году в станице Раздорской Суриков делал этюды с местных казаков — Арсения Ковалёва, Антона Тузова, Макара Агаркова, впоследствии использованные в картине. Именно батареец Арсений Иванович Ковалёв послужил прототипом для окончательного образа Ермака, а Макар Агарков — для образа есаула Ивана Кольца. На Дону были созданы образы казаков Дмитрия Сокола и Кузьмы Запорожцева, сделана зарисовка большой казачьей лодки, потом попавшей в картину. В этом же году художник отправился на север Сибири — снова делать зарисовки остяков; в 1894 году состоялась новая поездка в Тобольск и по Иртышу.

Ввиду большого масштаба картины Сурикову пришлось сменить московскую квартиру, куда он переехал из Красноярска осенью 1890 года, на другую — побольше. Только в декабре 1892 года в работе над «Покорением Сибири» был сделан перерыв: Сурикову было нужно подготовить к выставке картину «Исцеление слепорожденного». Но уже в начале 1894 года он писал брату: «Теперь я опять принялся за Ермака». Автор долго искал нужную цветовую гамму — на ранних набросках преобладают голубые и желтовато-пепельные тона, а когда на картине появляется обрывистый берег, его расцвечивают зелёные пятна. Лишь постепенно Суриков пришёл к окончательному мрачноватому колориту. Сам Ермак тоже лишь постепенно «проявился» в казачьей массе — на ранних набросках его загораживали лишние фигуры, потом отодвинутые на второй план; в более поздних вариантах Ермак, наоборот, виден полностью, отделён от своего войска, и только после долгих поисков художник определил окончательное место главного персонажа картины.

Сибирская вольница

Первые сибиряки не составляли обособленного войска и не имели даже единого наименования, казаки назывались по городам. Так вскоре появились березовские, тюменские, тарские, мангазейские казаки. Известно, что прибыли в Сибирь сосланные казаки запорожского атамана Михайло Скибы и малороссийского гетмана Демьяна Мноногрешного.


После войны с Наполеоном Сибирское войско пополнили французские солдаты. Российское Правительство пыталась всеми мерами и средствами распространить свою власть на богатый край. В отрядах, которые посылалась за Уральские горы, практически не было женщин.

Чтобы разрешить «демографический вопрос» правительство в 1865 году разрешило покупать у кочевников девушек, которых крестили. «В вопросе о замужестве таким девушках предоставлялась полная свобода», — рассказывает историк Леднев. Казаки как представители государственной власти и православной веры быстро заняли территории от Тобола до Монгольского Алтая, а это около 2000 км. новых границ. Кроме охраны и защиты от набегов кочевников сибирские подразделения занимались сбором дани (ясака). Именно за счет этой дани из пушнины Москва стала известна в Европе как богатейшая страна, кладовая «мягкого золота».

Донской казак Ермак Тимофеевич не казак вовсе

Комиссар Катар утверждает, что донской казак Ермак Тимофеевич не казак вовсе. Нашлись документы о месте его рождения. Родом он, оказывается, «з Двины з Борку». Вероятно, имеется в виду Борецкая волость, с центром в селе Борок.

Сейчас это деревня Гридинская — маленький населённый пункт в Виноградовском районе Архангельской области России. Находится она на правом берегу Северной Двины, в устье другой реки – Тёда. До Архангельска по реке плыть 380 километров.

В «Ремезовском летописце», датируемым концом XVII века, сохранилось описание внешности Ермака. Отец автора летописца Семена Ульяновича Ремезова — казачий сотник Ульян Моисеевич Ремезов — знаком был с выжившими участниками похода Ермака. По описанию летописца, атаман был «вельми мужествен, и человечен, и зрачен, и всякой мудрости доволен, плосколиц, черн брадою, возрастом (то есть ростом) середней, и плоск, и плечист».


Вот что пишет начётчик старовер о происхождении казака Ермака:

Место смерти Ермака Тимофеевича

Известно стихотворение К. Ф. Рылеева «Смерть Ермака». Начинается оно такими строками:

«Ревела буря, дождь шумел,

Во мраке молнии летали,

Бесперерывно гром гремел,


И ветры в дебрях бушевали…

Ко славе страстию дыша,

В стране суровой и угрюмой,

На диком бреге Иртыша

Сидел Ермак, объятый думой».

Место действия чётко обозначено – река Иртыш. Его воды, якобы, и поглотили легендарного атамана:


«Плывет… уж близко челнока —

Но сила року уступила,

И, закипев страшней, река

Героя с шумом поглотила».

Однако поэт неточен, указывая на реку Иртыш, как место гибели Ермака. Он, действительно, утонул. Но в другой реке – Вагай, левом притоке Иртыша.

Голодная зима

Зимой 1584/1585 года температура в окрестностях Кашлыка падала до −47°, начинали дуть ледяные северные ветры. Глубокие снега делали невозможной охоту в таёжных лесах. В голодное зимнее время волки собирались большими стаями и появлялись возле человеческих жилищ. Стрельцы не пережили сибирскую зиму. Они погибли поголовно, так и не приняв участия в войне с Кучумом. Умер и сам Семен Болховской, назначенный первым воеводой Сибири. После голодной зимы численность отряда Ермака катастрофически сократилась. Чтобы сберечь уцелевших людей, Ермак старался избегать столкновений с татарами.

Участники

Отряд численностью в 840 человек был сформирован во владениях Строгановых, в Орле-городке. Деятельное участие в оснащении отряда всем необходимым приняли купцы Строгановы. Казаки Ермака прибыли на Каму по приглашению Строгановых в 1579 году для защиты их владений от нападений вогулов и остяков. Поход осуществлялся без ведома царских властей, и Карамзин назвал его участников «малочисленной шайкой бродяг». Костяк завоевателей Сибири составили волжские казаки в числе пяти сотен во главе с такими атаманами, как Ермак Тимофеевич, Иван Кольцо, Матвей Мещеряк, Никита Пан, Яков Михайлов. Помимо них, в походе принимали участие татары, немцы и литва. Войско было погружено в 80 стругов.

Переход через «Камень»

1 сентября 1581 года (или в 1579 году) отряд погрузился на струги и поднялся по Чусовой и Серебряной (притоки Камы) до Тагильского перевала в Уральских горах. С топором в руках казаки сами прокладывали себе путь, расчищали завалы, валили деревья, рубили просеку. У них не было времени и сил разровнять каменистый путь, вследствие чего они не могли волочить суда по земле, используя катки. По словам участников похода, они тащили суда в гору «на себе», иначе говоря, на руках. На перевале казаки построили земляное укрепление — Кокуй-городок, где зимовали до весны. Сплавившись по Тагилу, выплыли в Туру.

Разгром Сибирского ханства

Лев и единорог на знамени Ермака, бывшем с ним при покорении Сибири (1581—1582 гг.)

Первая стычка казаков с сибирскими татарами произошла в районе современного города Туринск (Свердловская область), где воины князя Епанчи обстреляли струги Ермака из луков. Здесь Ермак при помощи пищалей и пушек разогнал конницу мурзы Епанчи. Затем казаки без боя заняли городок Чинги-туру (Тюменский район). На месте современной Тюмени было взято множество сокровищ: серебро, золото и драгоценные сибирские меха.

9 мая 1582 года в устье Туры казакам пришлось принять бой с шестью татарскими князьками, среди которых самыми знаменитыми были Матмас и Каскара. На Тоболе произошли сражения у Караульного яра 7 и 21 июля у Бабасанских юрт (15 км от с. Байкалово, Ярковский район). Ермак, стоя в окопе, несколькими залпами остановил стремление нескольких тысяч всадников Маметкула, которые неслися во весь дух потоптать его. У Долгого яра (соврем. д. Худякова Тобольского района) сибирские татары вновь обстреляли стрелами войско Ермака.

14 августа произошло сражение у Карачин-городка (соврем. с. Карачино, Тобольский район). Ермак взял улус мурзы Карачи и в нём богатую добычу, запасы и множество кадей царского меду.

Бегство Кучума из города Кашлык. Рисунок из Кунгурской летописи XVII века

4 октября Кучум решил встретить казаков недалеко от места слияния Тобола и Иртыша у Чувашского мыса. Поджидая казаков, хан собрал большие силы почти 15 тыс. чел. В решающей битве были с Кучумом наёмники, остяцкие и вогульские князьки с личными дружинами. Силы были не лучшие, так как самые боеспособные силы Кучума ушли в набег на Пермь. Местное население не оказало особенной поддержки Кучуму, в разгар битвы остяки и вогулы хана покинули. Кучум потерпел поражение и отступил в Ишимскую степь.

26 октября (5 ноября)  года атаман Ермак Тимофеевич занял Кашлык — тогдашнюю столицу Сибирского ханства. Через четыре дня остяки с р. Демьянка (Уватский район), привезли в дар завоевателям пушнину и съестные припасы, главным образом рыбу. Ермак «лаской и приветом» встретил их и отпустил «с честью». За остяками потянулись с дарами местные татары, бежавшие ранее от русских. Ермак принял их так же ласково, позволил вернуться в свои селения и обещал защищать от врагов, в первую очередь от Кучума. Затем стали являться с пушниной и продовольствием остяки из левобережных районов — с рек Конда и Тавда. Всех являвшихся к нему Ермак облагал ежегодной обязательной податью — ясаком. С «лучших людей» (племенной верхушки) Ермак брал «шерть», то есть присягу в том, что их «народец» будет своевременно платить ясак. После этого они рассматривались как подданные русского царя.

В декабре 1582 года военачальник Кучума, Маметкул, истребил из засады один казацкий отряд на Абалацком озере, но 23 февраля (5 марта)  казаки нанесли новый удар Кучуму, взяв в плен Маметкула на реке Вагае.

Композиция

На картине изображён кульминационный момент Сибирского похода Ермака Тимофеевича (1581—1585) — сражение 1582 года между казачьей дружиной Ермака и огромным войском, собранным сибирским ханом Кучумом. В трактовке художника это событие представлено как народный подвиг, художник подчёркивает неразрывную связь русских воинов с их предводителем.

Композиция вытянута по диагонали. Центр и нижнюю половину левой части полотна занимает авангард казачьего войска. В центре казачьей массы — сам Ермак, изображённый в профиль, с вытянутой вперёд рукой. Это кряжистая, прочно стоящая обеими ногами на палубе фигура в стальном шлеме. Над ним и его соратниками развиваются хоругви с ликом Спаса и конной фигурой Святого Георгия (говоря о первом из этих знамён, В. С. Кеменов отмечает: «осеняя дружину Ермака этим знаменем, Суриков тем самым как бы передает ей эстафету многовековой борьбы русского народа против татар»). Голова Ермака, его указующая рука и хоругвь над ним разрушают композиционную диагональ, выступая за пределы пространства, отведенного казачьему воинству.

Пёстрое по составу войско Кучума заполняет центр и нижнюю часть правой половины картины, на лицах его воинов можно увидеть панику. Нос ладьи Ермака врезается в плотную татарскую массу, подчёркивая, что она уже в смятении и готова обратиться в бегство. За спинами у сибирских татар обрывистый берег со скачущими всадниками и вздымающими вверх руки шаманами, символически противостоящими конному Св. Георгию на казачьей хоругви. В центре верхней части картины проступают контуры города, за который идёт сражение.

После похода

В конце сентября 1585 года в Кашлык прибыло 100 служилых людей под командой Ивана Мансурова, посланных на помощь Ермаку. В Кашлыке они никого не застали. При попытке возвратиться из Сибири путём своих предшественников — вниз по Оби и далее «через Камень» — служилые люди были вынуждены из-за «смерзения льда» поставить «град над Обью против устья реки» Иртыша и в нём «седоша зимовати». Выдержав здесь осаду «от множества остяков», люди Ивана Мансурова летом 1586 г. возвратились из Сибири.

Третий отряд, прибывший весной 1586 г. и состоявший из 300 человек под руководством воевод Василия Сукина и Ивана Мясного, привёз с собой «письменного голову Данилу Чулкова» «для заведения дел» на месте. Экспедиция, судя по её результатам, была тщательно подготовлена и экипирована. Для утверждения в Сибири власти русского правительства она должна была основать первый сибирский правительственный острог и русский город Тюмень.

Посольство в Москву

Посланники от Ермака на красном крыльце перед Иваном Грозным. Картина С. Р. Ростворовского, 1884 год

В конце 1582 года Ермак направил в Москву посольство во главе со своим верным помощником Иваном Кольцо известить царя о разгроме Кучума. Царь Иван IV оказал казацкой делегации Ивана Кольцо милостивый приём, щедро одарил посланцев — среди подарков была кольчуга великолепной работы — и отправил обратно к Ермаку. 10 () мая  г. князь Семен Болховской получил указ царя проследовать в Сибирь с дружиной в 500 стрельцов. Кроме этого, Строгановым предписывалось предоставить Болховскому 40 добровольцев из числа своих людей. На пути в Сибирь Болховской с отрядом остановился на зиму 1583‑1584 гг. на территории Строгановых. Но отряд прибыл в Кашлык только в ноябре 1584 г., а казаки не заготовили необходимого количества провианта.

Дальнейшая судьба

«Покорение Сибири Ермаком Тимофеевичем» было окончено в 1895 году и стало важным событием 23-й выставки Товарищества передвижников. В марте того же года совет Академии художеств присвоил автору полотна звание академика. Хотя Суриков ещё в Москве договорился с П. М. Третьяковым о продаже ему «Покорения Сибири» за 30 тысяч рублей, император Николай II, узнав об этом, заявил, что «эта картина должна быть национальной и быть в национальном музее». Полотно было приобретено императором за 40 тысяч рублей — по словам Михаила Нестерова, самую большую сумму, за которую когда-либо покупались картины русских художников. Всего через несколько недель после этого, в апреле 1895 года, был подписан монарший указ об учреждении Русского музея Императора Александра III. С 1897 года «Покорение Сибири» выставлено в этом музее; в том же зале, что и основное полотно, экспонируется этюд «Казаки в лодке». Третьякову же в знак уважения Суриков в 1895 году подарил уменьшенную копию картины (размерами 103×59 см).

Споры историков

Характер присоединения Сибири и Дальнего Востока к России является предметом спора историков. В дореволюционной литературе и в первые советские десятилетия для процесса вхождения этих территорий в состав России использовался термин завоевание или покорение. Так в 1771 году была опубликована работа И. Е. Фишера «Сибирская история с самого открытия до завоевания сей земли российским оружием». Первые сибирские летописи носили название «О покорении Сибири» (Пустозерская летопись) и «История покорения Сибирского царства» (Бузуновская). М. Н. Покровский считал присоединение нерусских народов к Российской империи «абсолютным злом». В середине 1930-х годов появляется концепция, что присоединение народов к России было меньшим злом по сравнению с возможным завоеванием другими странами. С этого времени термин завоевание стал постепенно сменяться термином присоединение. По мнению В. И. Шункова, присоединение Сибири и Дальнего Востока к России включало в себя много разных эпизодов как прямого завоевания, так и добровольного вхождения народов. Однако идеологические и политические соображения привели к замене термина присоединение термином вхождение. Впервые термин вхождение предложили исследователи Сибири С. В. Бахрушин и С. А. Токарев. Якутский историк Г. П. Башарина заявил о исключительно мирном и добровольном характере вхождения Сибири и Дальнего Востока в состав России. Однако с термином вхождение не согласились сибирские ученые Л. М. Горюшкин и Н. А. Миненко. Ф. Г. Сафронов под политико-идеологическим давлением в качестве компромисса вернулся к термину присоединение, чтобы подчеркнуть завоевательный характер самого процесса. Под давлением идеологических соображений в советской историографии процесс присоединения Сибири и Дальнего Востока из сочетания насильственных и мирных действий превратился в исключительно мирное и добровольное вхождение коренных народов в состав России. К 1970-м годам эта концепция стала господствующей. По замечанию А. С. Зуева «фактически произошло выхолащивание концепции Шункова: из трактовки присоединения исчезло завоевание и осталось только добровольное вхождение». Попали под цензуру записки первопроходцев Сибири, из которых удалялись при публикации фрагменты о вооруженных стычках казаков с аборигенами как противоречащие концепции о исключительно мирном и добровольном присоединении коренных народов к России.


С этим читают