Шторм 333: как был взят дворец амина

Краткая справка

ООО «Камвенд» зарегистрирована 14 июля 2015 г. регистратором МЕЖРАЙОННАЯ ИНСПЕКЦИЯ ФЕДЕРАЛЬНОЙ НАЛОГОВОЙ СЛУЖБЫ № 18 ПО РЕСПУБЛИКЕ ТАТАРСТАН. Руководитель организации: генеральный директор Солдатов Евгений Евгеньевич. Юридический адрес ООО «Камвенд» — 423802, республика Татарстан, город Набережные Челны, проспект им Мусы Джалиля, дом 70, квартира 81.


Основным видом деятельности является «Производство промышленного холодильного и вентиляционного оборудования», зарегистрировано 27 дополнительных видов деятельности. Организации ОБЩЕСТВО С ОГРАНИЧЕННОЙ ОТВЕТСТВЕННОСТЬЮ «КАМВЕНД» присвоены ИНН 3712265437, ОГРН 4984552391151, ОКПО 47303612.

Память и слава

Спецназ пощадил всех, кого можно было пощадить. Всего в тот вечер попало в плен до 1700 человек. Афганцы потеряли в бою около 300 человек. К сожалению, среди погибших оказались и два малолетних сына Амина. «Когда идёт бой, тебя встречают автоматным и пулемётным огнём, кругом всё горит и взрывается, то разобрать, где там дети, невозможно», — с горечью сказал командир одной из штурмовых групп мусульманского батальона Рустам Турсункулов. Сыновей Амина вместе с другими погибшими похоронили в братской могиле неподалёку от дворца. Убитого диктатора завернули в ковёр и зарыли отдельно от остальных. Никакого надгробия на могиле поставлено не было. В ходе штурма Тадж-Бека погибли пять офицеров спецназа КГБ, 38 человек получили ранения различной тяжести. Мусульманский батальон потерял семь человек, ранено — 67. Потери десантников — девять человек. Погиб руководитель операции полковник Григорий Иванович Бояринов. Участнику Великой Отечественной войны, орденоносцу, легендарному спецназовцу было 57 лет. Вместе с тем участники штурма отмечали высочайшую квалификацию медиков: из тех советских военных, кого дотащили до врачей живыми, не умер никто — хотя раненых в штурмовых группах были десятки. Одновременно с взятием дворца Амина силами 345-го полка ВДВ при помощи спецназа КГБ в Кабуле были захвачены генеральный штаб афганской армии, узел связи, здания ХАД и МВД, радио и телевидение. Афганские части, дислоцированные в Кабуле, были блокированы. В некоторых местах пришлось подавлять вооружённое сопротивление. Газета «Правда» 30 декабря написала, что «в результате поднявшейся волны народного гнева Амин вместе со своими приспешниками предстал перед справедливым народным судом и был казнён». В ночь с 27 на 28 декабря в Кабул из Баграма под охраной сотрудников КГБ и десантников прибыл новый афганский лидер Бабрак Кармаль. Он высоко оценил героизм участников штурма дворца: «Когда у нас появятся свои собственные награды, мы наградим ими все советские войска и чекистов, участвовавших в боевых действиях. Мы надеемся, что правительство СССР наградит орденами этих товарищей». В апреле 1980 года закрытым Указом Президиума Верховного Совета СССР Григорию Бояринову посмертно было присвоено звание Героя Советского Союза. Кроме него это звание получили ещё трое участников штурма — Виктор Карпухин, Эвальд Козлов и Василий Колесник. Юрий Дроздов был удостоен ордена Октябрьской Революции, командир группы «Гром» Михаил Романов — ордена Ленина, Яков Семёнов — ордена Боевого Красного Знамени. Всего орденами и медалями награждены около четырёхсот сотрудников КГБ, причастных к проведению операции. Триста офицеров и солдат мусульманского батальона также получили правительственные награды.. Как вспоминает Михаил Романов, «награды нам вручали в Георгиевском зале Московского Кремля. Все строго секретно, никакой информации, в газетах, разумеется, ни строчки. Да, с точки зрения общевойскового боя времён Великой Отечественной мы достойно выполнили «типовую» задачу. Однако нужно учитывать политический фактор: в случае неудачи, сорвись штурм и останься Амин в живых, последствия для Москвы имели бы катастрофический характер. Вот почему бойцы «Грома» и «Зенита» были достойны самых высоких наград». …Спустя год на лестничном пролёте Тадж-Бека появилась размашистая надпись: «Память и слава вам, участники взятия Кабула! И всем, кто выжил, и кого привезли домой в цинковых гробах. Вы — гордость нашей страны и укор политикам, привыкшим использовать людей в погонах в качестве разменных фигур на шахматной доске Большой игры».

Метки: СССР, война, Война и Отечество, штурм, Брежнев, дворец, КГБ, Афганская война, спецназ, Афганистан, Амин, Андропов, Кабул

После штурма

Как именно погиб Амин, неясно до сих пор, его труп был найден во дворце, у барной стойки — то ли его застрелили, то ли диктатор «поймал» осколок гранаты. Проверить это не получилось: труп завернули в ковер и похоронили без надгробия неизвестно где. Вместе с афганским лидером погибли некоторые его родственники, другие оказались в той же тюрьме, где сидела ранее семья Тараки.

По случайности был убит и человек, «благодаря» которому дворец пришлось штурмовать — военврач Виктор Кузнеченков, нейтрализовавший действие яда.

Дворец после штурма. Фото: wikipedia.org

Потери десантников, спецназовцев и Мусбата составили порядка 10 человек (на этот счет есть разные мнения) и несколько десятков раненых. Охрана Хафизуллы Амина потеряла около 10% личного состава, примерно 200 человек. Остальные сдались в плен или ушли в горы, продолжив сопротивление.

Помимо дворца, были взяты и основные объекты афганской столицы. Из тюрем освободили заключенных сторонников Тараки, новым главой Афганистана стал глава умеренного крыла НДПА Бабрак Кармаль. Вскоре вошедшая в Афганистан 40-я армия заняла позиции. Штаб разместился в только что взятом дворце Тадж-бек.

С тактической точки зрения дворец Хафизуллы Амина взяли безупречно, это был настоящий «идеальный штурм». Проблема была в другом: диктатор был совершенно прав в оценке перспектив ввода советских войск одновременно с убийством лидера. Эти действия вызвали сильное падение международного авторитета СССР и войну. Не втягивавшийся ни в один крупный конфликт со времен Второй мировой Советский Союз на этот раз наступил на те же грабли, что и США во Вьетнаме.

Несмотря на все заверения в дружбе, несмотря на строительство инфраструктурных объектов, помощь в создании медицинской и образовательной систем, «шурави» — советские солдаты — однозначно воспринимались населением как враги и оккупанты.


Советский Союз втянулся в долгую войну без каких-то достижимых целей и перспектив. На родину пошли цинковые гробы, убитых моджахедов заменяли новые, война стоила колоссальных денег и 15 с лишним тысяч жизней. И закончилась только через десять лет — ничем.

Операция «Агат»

В конце 70-х годов Афганистан жестоко лихорадило. Страна вступила в полосу переворотов, политических потрясений, вооружённых выступлений исламской оппозиции, мятежей в армии, внутрипартийной борьбы. Всё это не могло не тревожить Москву, ведь у СССР ещё со времён Хрущёва сохранялись довольно тёплые отношения с южным соседом, которому наша страна оказывала всяческую поддержку специалистами, техникой, стройматериалами. 5 декабря 1978 года глава Афганистана Hyp Мохаммад Тараки подписал с Советским Союзом Договор о дружбе, добрососедстве и сотрудничестве. Лидера южного соседа в Москве ценили, у него были тёплые отношения с Леонидом Ильичом Брежневым. Между тем ситуация в афганском правительстве накалилась до предела. Внутренние противоречия привели к ссоре двух ключевых деятелей Народно-демократической партии Афганистана — главы государства Тараки и главы МИДа Амина, который имел все большее влияние в партии. Советское политическое руководство предупредило афганских лидеров о недопущении физического насилия. С просьбой не прибегать к кровавым мерам с личным письмом обращался к Амину Л.И. Брежнев. Однако 9 октября 1979 года Тараки был задушен в своей спальне. Амин провозгласил себя руководителем НДПА и главой Афганистана

Все эти события вызвали серьёзное беспокойство у Кремля, где хорошо понимали важность стратегического значения Афганистана для нашей страны. Советское руководство считало, что Афганистан в такой ситуации может попасть как в сферу влияния США, так и оказаться под властью радикальных исламистов

По этим причинам смена главы Афганистана стала рассматриваться Москвой как необходимая мера. Ставка была сделана на одного из оппонентов Амина, бывшего посла Афганистана в Чехословакии Бабрака Кармаля, кандидатуру которого поддерживал председатель КГБ Юрий Андропов. 12 декабря 1979 года высшее советское руководство провело секретное совещание, на котором был одобрен план Андропова по устранению Амина. Осторожные вожди, понимая всю деликатность момента, поручили вести протокол совещания секретарю ЦК Константину Черненко. Это единственный случай, когда поистине судьбоносное решение зафиксировано от руки, в одном экземпляре и таинственно озаглавлено «К положению в «А». К тому времени по линии КГБ поступала информация о связи Амина в 1960-е годы с ЦРУ и тайных контактах его эмиссаров с американцами. Тревожили Кремль и другие события в Афганистане, где развернулся террор в отношении бывших сторонников Тараки. Репрессии коснулись и армии, что привело к падению её и без того низкого морального боевого духа, вызвало массовое дезертирство и мятежи. К тому же Амин сразу показал себя ненадёжным и неуправляемым партнёром. В частности, на советских дипломатов, явившихся, чтобы заявить протест, он просто наорал. Участь Амина была решена, а его уничтожение являлось только частью более масштабного плана — советские войска должны были взять под контроль весь Кабул. Операцию уни чтожения Амина «Агат» разработал 8-й отдел Управления «С» (нелегальная разведка) КГБ СССР. Для детальной подготовки спецоперации в Афганистан отправились офицеры армии и КГБ. Тем временем Амин, чувствуя, что тучи сгущаются, перенёс резиденцию из здания в центре Кабула на окраину, во дворец Тадж-Бек. Это капитальное здание на крутом холме, построенное немецкими архитекторами для королевской семьи, в случае необходимости было непросто разрушить даже артиллерийским огнём. В общей сложности безопасность Амина обеспечивало более двух тысяч человек. Дороги, ведущие к зданию, кроме одной, были заминированы, в оборонительный периметр включались орудия, пулемёты и даже несколько танков, для которых были оборудованы специальные укрытия. __ Накануне штурма КГБ надеялся устранить Амина более простым способом. Речь идёт о попытке отравить диктатора. Днём 27 декабря во время обеда Амин и многие его гости почувствовали себя плохо, некоторые потеряли сознание. Если бы глава Афганистана скончался, операцию бы отменили. Главным поваром дворца был Михаил Талибов, азербайджанец, агент КГБ, там же прислуживали две советские официантки. Но прибывшие на место советские врачи, не осведомлённые о спецоперации, откачали Амина и всех, кто отведал яда…

Амина готовятся устранить

Амин справедливо полагал, что так просто убрать его не решатся: ввод войск и одновременная ликвидация афганского лидера подозрительно походили бы на вторжение и означали для СССР международное осуждение и войну.

Но хитрый афганец не учел одного: в Москве абсолютно реальным был страх, что Афганистан при Амине обязательно «уплывет» из орбиты влияния СССР. А сам Амин, считали советские лидеры, работает на ЦРУ. Ни подтверждения, ни опровержения этого факта нет до сих пор, но тогда «кремлевские старцы» решились на все.

Несмотря на первоначальный отказ помочь НДПА войсками, уже весной 1979 года «на всякий случай» началось формирование первой части специально для действий в Афганистане, Мусульманского батальона ГРУ (Мусбата). Она была почти такой, как просил Тараки — состояла из узбеков и таджиков и была по сути спецназом. В начале лета 1979 года была создана группа спецназа КГБ «Зенит», также для спецопераций в горной стране.

12 декабря в Москве согласились на ввод войск в Афганистан. Для начала в южную страну отправились офицеры для подготовки операции — а заодно Мусульманский батальон, «Зенит», рота десантников и спецназовцы знаменитой «Альфы», известные как отряд «Гром». До того как в Афганистан войдут основные силы (впоследствии известные как «Ограниченный контингент»), им предстояло окончательно решить вопрос неугодного афганского лидера.

Карта входа советских войск в Афганистан. Фото: wikipedia.org

Устранить Амина было непросто. Диктатор не считал себя в безопасности, и его дворец Тадж-Бек (в который он перебрался буквально на днях) был по сути крепостью. В охране служило около 2000 человек, система обороны включала артиллерию и танки — Амин был готов к «личной войне» хоть со всем миром.

Тяжелого вооружения у группы, которой предстояло штурмовать дворец, не имелось. Артиллерия была представлена орудиями самоходных «Шилок» и, с натяжкой, ПТУРами и автоматическими гранатометами АГС-17 — все это абсолютно бесполезно против стен дворца. Роль бронетехники играли бронетранспортеры, БМП и БМД. Численно спецназовцы и десантники сильно уступали охране Амина, их было всего несколько сотен.

Фото: wikipedia.org


Незадолго до штурма дворца, днем 27 декабря 1979 года, Амина почти удалось устранить самым тривиальным способом: на обеде (именно том, где он выразил радость по поводу прибытия советских дивизий) его вместе с несколькими сторонниками отравили агенты КГБ. Все «испортили» советские врачи, состоявшие при диктаторе. В плане устранения Амина они не участвовали, их задачей было лечить. Они и вылечили, сделав отравленным людям промывание желудка и превратив усилия кэгэбэшников в ничто. Теперь нужно было штурмовать.

Опознание по крепкому словцу

Вечером 27-го декабря советские военные выдвинулись к заветной цели. Они были одеты в афганскую форму без знаков различия — белая повязка на рукаве. Сигнал голосом по именам командиров групп: «Миша» — «Яша». В 19:10 подгруппа «зенитовцев» на автомашине приблизилась к люку центрального распределительного узла подземных коммуникаций связи, проехала над ним и «заглохла». Пока часовой-афганец приближался к ним, в люк была опущена мина, и через пять минут прогремел взрыв: спецназ подорвал так называемый «колодец» связи, отключив афганскую столицу от внешнего мира. Взрыв должен был послужить началом штурма дворца, но спецназовцы начали несколько раньше. Снайперы сняли часовых у вкопанных в землю рядом с дворцом танков. Обе группы спецназа КГБ пошли на штурм Тадж-Бека. Прикрытие обеспечивал мусульманский батальон. Две его самоходные зенитные установки ЗСУ-23-4 «Шилка» открыли огонь по дворцу, однако 23-мм снаряды отскакивали от толстых стен, как резиновые, зато давали много рикошетов. Более действенным оказался огонь автоматических гранатомётов АГС-17, который не позволил батальону охраны покинуть казармы, а экипажам танков приблизиться к грозной технике. Продвижению спецназа мешал ураганный огонь из окон дворца, который вела его охрана. «Драматизм заключался в невероятном, просто жутком шквале огня, — вспоминал позднее командир группы «Гром» Михаил Романов. — Ранения — от самого лёгкого до тяжёлых, но многие оставались в строю. Состояние на грани паники. Я видел, что таким количеством мы этот дворец не возьмём. Точки, которые должны быть подавлены — работают. Но надо же дойти до входа! Делаем рывок. Хорошо, Яша Семёнов и его «зенитовцы» вовремя появились». Боевые машины сбили внешние посты охраны и устремились по единственной дороге, которая круто серпантином взбиралась в гору с выездом на площадку перед дворцом. Дорога усиленно охранялась, а подступы к дворцу заминированы. По машинам сразу из здания ударили крупнокалиберные пулемёты, по которым сразу же открыли огонь «Шилки». Несмотря на потери, оба отряда ворвались в здание, где бой сразу же принял ожесточённый и бескомпромиссный характер. Как позднее вспоминал Виктор Карпухин, «каждая ступенька завоёвывалась, примерно как в рейхстаге. Сравнить, наверное, можно. Мы перемещались от одного укрытия к другому, простреливали всё пространство вокруг, и потом — к следующему укрытию». Спецназовцы действовали отчаянно и решительно. Если из помещений не выходили с поднятыми руками, то они выламывали двери и в комнату бросались гранаты. Так «зачищали» этаж за этажом. Из-за темноты и каменного крошева белые повязки, которые должны были помочь опознанию, не годились. Единственной системой «свой-чужой» оставался яростный мат. Именно он «помог» при схватке с личной охраной Амина. Их было человек 100-150, они приняли спецназовцев за собственную мятежную часть и потому отчаянно сопротивлялись, не желая сдаваться в плен. Но когда услышали русскую речь и мат, сдались. Как потом выяснилось, многие из них прошли обучение в десантной школе в Рязани, где, видимо, и запомнили наши «крепкие» выражения на всю жизнь. Как погиб сам Амин, точно не известно. Труп нашли в одной из комнат. По одной из версий, он выбежал навстречу спецназовцам в гражданской одежде, но с пистолетом в руках — и был тут же застрелен. Согласно другой — просто сидел на полу, ожидая своей участи, и был сражён осколком гранаты. Бой во дворце продолжался 43 минуты. «Внезапно стрельба прекратилась, — вспоминал Яков Семёнов, — я доложил по радиостанции руководству, что дворец взят, много убитых и раненых, главному конец». Как отмечал позднее Михаил Романов, «по всем правилам военной науки в том бою, где пришлось взломать укрепрайон, победить было почти невозможно. Противник многократно превосходил нас по численности. Победу мы одержали силой духа, сказались и многолетние тренировки, и боевая выучка. Ну и Господь нас сохранил. Не знаю как другие, я перед боем истово молился Богу!».

«Гром» и молнии от спецназа

В декабре на военно-воздушную базу в Баграм прибыли две специальные группа КГБ СССР — «Зенит» и «Гром». В первой группе было 30 человек, во второй — 24. Под этими кодовыми названия они действовали в Афганистане, в Москве они назывались по-другому. Например, группа «Гром» — подразделение «А», в последующем получившее широкую известность как «Альфа». Возглавлял группу майор Михаил Романов. Отрядом «Зенит», который позд — ‘ неё станет известен как «Вымпел», командовал Ц майор Яков Семёнов. Руководил действиями « спецназа начальник управления «С» КГБ СССР генерал-майор Юрий Дроздов. Непосредственное руководство штурмом осуществлял начальник Курсов усовершенствования офицерского состава полковник КГБ Григорий Бояринов. Во «втором эшелоне» находились бойцы так называемого мусульманского батальона и 9-я рота 345-го гвардейского парашютно-десантного полка под руководством старшего лейтенанта Валерия Востротина. Мусульманский батальон состоял из выходцев из советских республик Средней Азии. Вот что позднее вспоминал командир батальона, Герой Советского Союза генерал-майор Василий Колесник: «2 мая 1979 года меня вызвал к себе руководитель ГРУ генерал армии Пётр Ивашутин и поставил задачу сформировать отряд специального назначения. Общая численность солдат и офицеров составляла 520 человек. Главная странность отряда заключалась в том, что в него отбирались солдаты, сержанты и офицеры трёх национальностей: узбеки, туркмены и таджики. Особые требования предъявлялись к физической подготовке кандидатов. Поскольку эксплуатация боевой техники предполагает специальные знания, людей отбирали в мотострелковых и танковых частях соединений обоих азиатских округов. Через полтора месяца отряд был сформирован. В каждой роте был переводчик, курсант Военного института иностранных языков, направленный для стажировки. Но при таком национальном составе отряда практически не было проблем с языковой подготовкой, поскольку все таджики, примерно половина узбеков и часть туркменов владела фарси — одним из основных языков Афганистана». Отряд возглавил узбек майор Хабибджан Холбаев, выпускник Ташкентского ВОККУ, служивший на тот момент заместителем командира батальона |П0 воздушно-десантной подготовке 15-й брига-|ды ВДВ. Для батальона была подготовлена форта афганской армии, а также документы установ-|ленного образца на афганском языке. С именами мудрить не пришлось — каждый пользовался своим. Это не должно было бросаться в глаза, |поскольку в Афганистане, особенно в северных районах, много и таджиков, и узбеков, да и туркмены тоже не редкость.

Мирный немирный Афганистан

Сейчас это может показаться неудачной шуткой, но со времен Октябрьской революции и до конца семидесятых годов советско-афганская граница была мирной и спокойной. Афганистан прозябал в нищете, но был дружественно настроен к Советскому Союзу, СССР в ответ подкидывал порой денег или строил (не бесплатно) промышленные объекты.

Дружбе никак не мешало, что СССР был «государством рабочих и крестьян», а Афганистан монархией. Зато после того, как в 1973 году левые радикалы и офицерство свергли последнего афганского короля, все разладилось. Пришедший к власти премьер-министр Мухаммед Дауд начал строить собственную диктатуру — причем ориентируясь не на СССР, а на соседние исламские страны вроде Ирана.

Тегеран даже предложил Кабулу финансовую помощь — но с условием, чтобы коммунисты в стране ничего не решали. Дауд был не против и начал активно «чистить» правительство от левых (представителей Народно-демократической партии Афганистана — она еще не раз мелькнет в нашем рассказе).

Но левые, как ни странно, жертвенными барашками становиться не собирались — они оперативно подготовили переворот. Причем в Москве о нем узнали запоздало, ситуацию вообще не контролировали и рады ей не были. Левому офицерству было все равно, и в апреле 1978 года по президентскому дворцу ударили танки. Дауд показал, что он не трус, сопротивлялся до конца и погиб в перестрелке.

Военные на улицах Кабула после Саурской революции. Фото: wikipedia.org

После событий, известных как Саурская революция, власть взяла НДПА и ее Военно-революционный совет. Во главе его стал Нур Мохаммед Тараки, вторым человеком являлся министр иностранных дел Хафизулла Амин.

Смертельная пуля…

Когда все закончилось и наступила относительная тишина, бойцы вспомнили о своем командире, которого почему-то не было среди них, одержавших долгожданную победу. Казалось, Бояринов только что был рядом, разгоряченный боем, и вдруг исчез. Бросились искать по всему зданию, но Григория Ивановича нигде не было. Полковника Бояринова нашли снаружи, недалеко от главного входа, он лежал навзничь на площадке перед дворцом рядом с одной из колон. Как выяснилось позднее, при вскрытии, не считая порезов и ссадин от осколков гранат и гранитной крошки, которыми были покрыты его лицо и кисти рук, только одна пуля попала-таки в Бояринова. Эта смертельная автоматная пуля ударила в верхнюю кромку бронежилета и срикошетила не вовне, а вовнутрь, под жилет, в самое тело, и как бурав разворотила его, задев самое главное — сердце. Что же толкнуло Бояринова на выход из дворца, когда шел бой и бойцы «мусульманского батальона», находившиеся в оцеплении, имели приказ стрелять на поражение в каждого, кто выскочит из здания. Полковник Бояринов сам лично инструктировал спецназовцев: «Ворвавшись в здание, ни в коем случае не покидайте его до окончания боя!» И все же он вышел! В это время шло жесточайшее сражение за второй и третий этажи, где враг дрался до последнего. Бояринов внутренне чувствовал сам ритм боя и понимал — нужно подкрепление, хоть самое небольшое, чтобы окончательно переломить ход сражения в нашу пользу. Как рассказывал позднее один из участников этого боя, командир подразделения «мусульманского батальона», он и находившееся рядом с ним в оцеплении бойцы в какой-то момент заметили в темноте фигуру человека под колоннами дворца, размахивавшего руками и выкриками призывавшего поддержать атакующих. Потом он упал. А они поднялись и ворвались во дворец. И может быть, эти 15–20 бойцов «мусульманского батальона» и явились той каплей, что склонила чашу весов победы в пользу атакующих? Практически все спецназовцы — участники штурма дворца были ранены, 17 из них тяжело. Всего при штурме погибли 5 спецназовцев: Борис Суворов и Александр Якушев (группа «Зенит»), Геннадий Зудин и Дмитрий Волков (группа «Гром») и их командир в этом последнем для них бою — полковник Бояринов. В самом Кабуле благодаря смелым и решительным действиям спецназовцев из других групп отряда «Зенит» при поддержке подразделений ВДВ и пограничников были взяты все остальные объекты, намеченные к захвату планом операции «Шторм-333». Наши потери при этом составили: ранеными — 4 человека, убитыми — 1. При взятии здания МВД погиб боец отряда «Зенит» Анатолий Муранов. Противостояло советским подразделениям 4 батальона дворцовой охраны и личная гвардия Амина, порядка 2 тысяч человек, которые до этого момента уже успели пройти хорошую военную подготовку в самом СССР. В ходе штурма дворца Амина погибло 12 человек, среди них «зенитовцы» Г.И. Бояринов и Б. Суворов, 4 десантника и 6 спецназовцев из «мусульманского батальона», 38 человек получили ранения. Операция, по меркам профессионалов, была проведена уникальная: скоротечная, дерзкая, четко спланированная, без задействования большого количества живой силы и боевой техники. Ликвидация афганского лидера, неугодного советскому режиму, прошла успешно, но боестолкновения в городе продолжались. Подразделения десантников и семь спецгрупп «Зенита» захватывали другие объекты: здания Генштаба, КАМ (военная контрразведка), полиции, тюрьму, почту, телеграф, телецентр. Общие потери советских подразделений в ходе боевых действий 27 декабря 1979 г. составили: убитыми — 18 человек, из них 8 спецназовцев и 10 десантников, еще 37 человек погибли в авиакатастрофе; ранеными — 57 человек, из них 37 бойцов спецназа и 20 десантников. За мужество и храбрость, проявленные в бою, полковник ГРУ В. В. Колесников, спецназовцы В.Ф.Карпухин, Э.Г.Козлов и полковник Г.И.Бояринов (посмертно) были удостоены звания Героя Советского Союза. Спецоперация длилась всего 43 минуты, а её последствия растянулись почти на десятилетие.

Строительство социализма в отдельно взятой феодальной стране

Начав делить власть, фракции НДПА вскоре перессорились, и уже летом 1978 года начались расстрелы «врагов народа». Одновременно появились попытки передела земли (что, кстати, иногда не вызывало восторга даже у крестьян — «земля уже поделена Аллахом») и культурной унификации. «Забросить» отсталую страну из феодализма прямиком в коммунизм никак не получалось. К обычной нищете в Афганистане добавилась острая социальная напряженность, которую не мог погасить и развязанный НДПА террор.


Началась массовая эмиграция населения в Пакистан: именно в лагерях беженцев в этой стране вскоре началась столь же массовая подготовка будущих моджахедов. Ни о какой войне с советскими солдатами речи пока не шло, на средства США, Китая и Саудовской Аравии готовили бойцов, которые жаждали драться с правительственными войсками Афганистана.

К 1979 году в стране уже началась гражданская война. Тараки возлагал надежды на помощь СССР — рассчитывал таки построить с советской помощью социализм и выражал готовность быть верным и выгодным союзником. Предполагались совершенно фантастические планы: поднять восстание в Пакистане, чтобы «откусить» от него в пользу Афганистана территорию, выходящую к Индийскому океану, и предоставить СССР доступ к этой акватории. А пока — дать Афганистану войска, как можно больше войск. Необязательно в советской форме: например, Тараки просил танкистов-таджиков (внешне похожих на афганцев) для управления танками армии Афганистана.

В Москве мыслили не столь глобально: Кремль хотел, чтобы НДПА хотя бы смогла удержать власть. А с этим могли быть проблемы: уже в марте 1979 года в Политбюро СССР прозвучали слова министра иностранных дел Андрея Громыко: «Мы ни при каких обстоятельствах не можем потерять Афганистан». Уже тогда там начали гибнуть советские специалисты.

При этом посылать в страну войска никакого желания Москва не проявляла, секретарь ЦК КПСС Андрей Кириленко справедливо заявлял, что «нам придется воевать в значительной степени с народом». Ему вторил председатель КГБ Юрий Андропов, считавший, что «ввести свои войска — это значит бороться против народа, давить народ, стрелять в народ».

Выход советские лидеры видели в проведении более умеренного курса и строительстве чего-то вроде «социализма с человеческим лицом». По одной из версий, в ходе смены вектора планировалось разыграть что-то вроде «десталинизации» по-афгански — свалить всю вину на перегибы и репрессии на главу МИД Хафизуллу Амина, устранить его и жить счастливо дальше.

Слева Нур Мухаммед Тараки, справа Хафизулла Амин. Фото: wikipedia.org

План «Б»

В 19.10 автомобиль с афганскими номерами снаружи и советскими диверсантами внутри остановился на улице над люком, ведшим в подземный телефонный коммутатор. Пока водитель изображал поломку, а часовой пытался его прогнать, в люк опустили мину. Автомобиль уехал, а через пять минут прогремел взрыв, оставивший Кабул без связи с внешним миром. Взрыв был и сигналом к началу штурма.

Почему американцы во Вьетнаме называли ПТ-76 «призрачными танками»

Тадж-Бек стоял на вершине холма, превращенного в укрепрайон. Склоны заминированы, единственная дорога к дворцу простреливается из крупнокалиберных пулеметов и вкопанных в землю танков, вокруг размещены зенитные батареи, два пехотных батальона и один танковый. Атакующие разделились на 12 боевых групп. Половина из них блокировала окружавшие холм воинские части: гранатометчики отгоняли танкистов от машин — одну, в которую успел забраться экипаж, сожгли. С зенитчиками и пехотой тоже проблем не возникло — наткнувшись на заградительный огонь, они вернулись в казармы, а потом сдались.

На штурм дворца пошли боевые группы КГБ «Гром» и «Зенит» из отборных офицеров, усиленных бойцами «мусульманского батальона». Они были одеты в афганскую полевую форму, имели на рукавах белые повязки и общались при помощи позывных «Яша» и «Миша» — по именам командиров групп Якова Семенова и Михаила Романова. На БМП-1 и БТР-60 спецназ смял внешние посты м устремился к дворцу, но атакующих встретил ураганный огонь из пулеметов. Он был такой силы, что у БМП тут же снесло все триплексы, один БТР загорелся, другой на пробитых колесах кое-как добрался до мертвой зоны под стенами Тадж-Бека.


С этим читают