Биография героя советского союза летчика александра горовца

Детство и юность

Кожедуб Иван Никитович родился в большой крестьянской семье на Украине в деревне Ображиевка Черниговской губернии. Он был самым младшим ребенком, имел трех старших братьев и сестру. Датой рождения официально принято считать 08 июня 1920 года, но, как известно, он добавил себе два года, которые были нужны для зачисления в техникум. Настоящей датой рождения Ивана Кожедуба является 06 июля 1922 года. Его отец занимался землей и работал на фабрике, но находил время для книг и даже сам сочинял стихи. Детей он воспитывал в строгости, старался привить им такие качества, как упорство, трудолюбие и исполнительность.


Весной 1939 года произошел первый его полет, который оставляет большое впечатление. Уже в 1940 году приняв решение стать истребителем, он поступает в военное летное училище, по окончании которого его оставляют инструктором здесь же.

Драка с политическим подтекстом

Летом 1944 года советское командование принимает решение отозвать с фронта лучших советских лётчиков. Война идёт к победному концу, и руководство СССР начинает думать о будущем. Те, кто проявил себя в Великой Отечественной войне, должны окончить Военно-воздушную академию, чтобы затем занять руководящие посты в ВВС и ПВО.

В число тех, кого вызывали в Москву, попал и Гулаев. Сам он в академию не рвался, просил оставить в действующей армии, но получил отказ. 12 августа 1944 года Николай Гулаев сбил свой последний «Фокке-Вульф 190».

А дальше произошла история, которая, скорее всего, и стала главной причиной, почему Николай Гулаев не стал таким же известным, как Кожедуб и Покрышкин.

Существует по крайней мере три версии случившегося, которые объединяют два слова — «дебош» и «иностранцы». Остановимся на той, которая встречается чаще всего.

Согласно ей, Николай Гулаев, к тому времени уже майор, был вызван в Москву не только для учёбы в академии, но и для получения третьей звезды Героя Советского Союза. Учитывая боевые достижения лётчика, такая версия не выглядит неправдоподобной. В компании Гулаева оказались и другие заслуженные асы, ожидавшие награждения.

За день до церемонии в Кремле Гулаев зашёл в ресторан гостиницы «Москва», где отдыхали его друзья-лётчики. Однако ресторан был переполнен, и администратор заявил: «Товарищ, для вас места нет!».

Говорить подобное Гулаеву с его взрывным характером не стоило вообще, но тут, на беду, ему ещё попались румынские военные, в тот момент также отдыхавшие в ресторане. Незадолго до этого Румыния, с начала войны являвшаяся союзницей Германии, перешла на сторону антигитлеровской коалиции.

Разгневанный Гулаев громко сказал: «Это что, Герою Советского Союза места нет, а врагам есть?».

Слова лётчика услышали румыны, и один из них выдал в адрес Гулаева оскорбительную фразу по-русски. Через секунду советский ас оказался возле румына и смачно ударил его по физиономии.

Не прошло и минуты, как в ресторане закипела драка между румынами и советскими лётчиками.

Когда дерущихся разняли, оказалось, что пилоты отлупили членов официальной военной делегации Румынии. Скандал дошёл до самого Сталина, который постановил: награждение третьей звездой Героя отменить.

Если бы речь шла не о румынах, а об англичанах или американцах, скорее всего, дело для Гулаева закончилось бы совсем плачевно. Но ломать жизнь своему асу из-за вчерашних противников вождь всех народов не стал. Гулаева просто отправили в часть, подальше от фронта, румын и вообще любого внимания. Но насколько эта версия правдива, неизвестно.

Александр Покрышкин (1945 ЦСДФ)

Документальный фильм. Центральная ордена Красного Знамени студия документальных фильмов, 1945 год. Съёмки операторов 1-го Украинского фронта и Новосибирской студии кинохроники. Аннотация: Дважды Герой Советского Союза А. Покрышкин в бою, на получении награды в Кремле, в отпуске в г. Новосибирске, в освобожденном г. Бунцлау (Германия), допрашивает немецкого шпиона, на аэродроме. Авиационное соединение А. Покрышкина бомбардирует предместье г. Берлина. Маршал И. С. Конев на наблюдательном пункте.

https://youtube.com/watch?v=U2LM2sI7Cds

Крылья Балтики

В части, которой командует гвардии полковник Роман Костенюк, прошли торжественные мероприятия, посвященные 100-летию со дня рождения трижды Героя Советского Союза маршала авиации Александра Покрышкина. На митинге присутствовали командование и ветераны полка, а также  личный состав авиационной эскадрильи.

— Знаменательно это мероприятие еще и тем, что проводится он в эскадрилье-правопреемнице  истребительного авиационного полка,, который носил славное имя трижды Героя Советского Союза маршала авиации Александра Покрышкина,  — рассказал нашему корреспонденту командир части гвардии полковник Роман Костенюк. — Недавно мы ходатайствовали перед Главнокомандующим  ВВС  о присвоении одному из наших самолетов СУ-27 бортового номера «100» и имени прославленного аса. Александр Иванович Покрышкин участвовал в боях на Южном, Северо-Кавказском, Первом, Втором и Четвертом украинских фронтах. Он совершил свыше 600 вылетов, провёл 156 воздушных боев и, только по официальным данным, сбил 59 самолётов противника. Среди имён военных лётчиков имя Покрышкина стоит особняком. Имея один из самых высоких результатов по числу воздушных побед, он был автором новых тактических построений и приёмов воздушного боя. В конце Второй Мировой войны Покрышкин был не только самым известным в мире лётчиком, но и самой авторитетной фигурой в советской авиации. «Ахтунг !   Ахтунг !   Покрышкин в воздухе !» – кричали немецкие посты оповещения, настоятельно предупреждали — знаменитый русский ас в воздухе. Что означало — усилить осмотрительность, выйти из затяжных воздушных боёв, «охотникам» набрать высоту, молодёжи возвратиться на аэродромы. Того, кто собьёт русского аса, ждали щедрые награды. В желающих отличиться не было недостатка, но задача эта оказалась врагу не по зубам. И дело было не только в исключительном мастерстве Покрышкина. Уместно вспомнить, что в его эскадрилье, а затем в полку и дивизии состоялись такие асы, как Речкалов и братья Глинки, Клубов и Бабак, Фёдоров и Фадеев

Когда такая группа вела бой, рассчитывать победить её командира было, по меньшей мере, неосторожно. И сегодня летчики продолжают славные традиции асов Великой Отечественной. Кстати, неожиданно, во время торжества, поступил сигнал — воздушная цель приближается к границе России

Через 30 секунду летчик уже был в кабине и готовил самолет к взлету.

Но все обошлось. Какие-то чудаки так и не прилетели)))

что-то не переворачивается.

— Сегодня, в 100-летний юбилей со дня рождения Александра Ивановича Покрышкина, — поведал командир 1 истребительной авиационной эскадрильи гвардии подполковник Александр Ушицкий, — мы решили начать процесс присвоения имени легендарного летчика самолету СУ-27, и смены его бортового номера на бортовой номер «100». Эта цифра выбрана потому, что «сотка» была позывным Покрышкина, с которым он летал во время войны. Такой шаг даст дополнительный стимул личному составу для совершенствования своего воинского мастерства и повышения всех показателей боевой подготовленности. Сегодня наша эскадрилья несет боевое дежурство, охраняя воздушные рубежи Родины. Кроме того, мы выполняем задачи по сопровождению дальней и разведывательной авиации над акваторий Балтийского моря.

СПРАВКА: СУ-27 — самолет 4 поколения. Это многоцелевой высокоманевренный всепогодный истребитель. Он предназначен для завоевания господства в воздухе. Принят на вооружение в СССР в 1990 г. На текущий момент, является одним из основных самолётов ВВС России, состоит на вооружении в государствах СНГ, Индии, Китае и других странах. СУ-27 имеет на вооружении не менее 10 ракет класса «воздух-воздух»,  пушку 30-мм. Вооружение позволяет вести бой на средних дистанциях, дальний ракетный бой и ближний маневренный воздушный бой с большими перегрузками. Большой запас топлива позволяет выполнять полет на полный боевой радиус – не менее 1200 километров от аэродрома базирования. СУ-27 способен успешно бороться со всеми видами аэродинамических целей. В боевых условиях самолет подтвердил свои высокие характеристики, не проиграв ни одного боя.

Парень с Дона

Об Александре Покрышкине и Иване Кожедубе, трижды Героях Советского Союза, маршалах авиации, написано множество книг, снято немало фильмов.


Николай Гулаев, дважды Герой Советского Союза, был близок к третьей «Золотой Звезде», но её так и не получил и в маршалы не вышел, оставшись генерал-полковником. Да и вообще, если в послевоенные годы Покрышкин и Кожедуб всегда были на виду, то Гулаев, практически ни в чём не уступавший коллегам, всё время оставался в тени.

Возможно, дело в том, что и военная, и послевоенная биография советского аса была богата эпизодами, которые не слишком вписываются в образ идеального героя.

Николай Гулаев родился 26 февраля 1918 года в станице Аксайской, которая ныне стала городом Аксаем Ростовской области.

Донская вольница была в крови и характере Николая с первых дней и до конца жизни. Окончив семилетку и ремесленное училище, он работал слесарем на одном из ростовских заводов.

Как и многие из молодёжи 1930-х, Николай увлёкся авиацией, занимался в аэроклубе. Это увлечение помогло в 1938 году, когда Гулаева призвали в армию. Лётчика-любителя направили в Сталинградское авиационное училище, которое он окончил в 1940 году.

Гулаева распределили в авиацию ПВО, и в первые месяцы войны он обеспечивал прикрытие одного из промышленных центров в тылу.

ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ

Через девять с половиной лет после окончания второй мировой войны в одном из номеров ленинградской гостиницы «Октябрьская» произошла встреча, которой мне хочется закончить воспоминания о морских разведчиках одного отряда. Номер гостиницы предоставили делегату, приехавшему на совещание работников сельского хозяйства северо-западных районов страны. Этим делегатом был Макар Андреевич Бабиков, Герой Советского Союза, секретарь обкома комсомола и депутат Верховного Совета Автономной республики Коми. Макар позвонил в Морскую академию имени Ворошилова, где я учился, и после коротких взаимных приветствий мы условились о встрече. Хорошо бы, сказал я Макару, повидаться и с другими фронтовыми друзьями-ленинградцами: с бывшим комиссаром отряда, ныне капитаном первого ранга Дубровским, с капитаном второго ранга Сутягиным, со старшим лейтенантом Колосовым… — Пашка Колосов! — услышал я восторженный возглас Макара. — Пашка — старший лейтенант? Как же, Виктор Николаевич, его разыскать? — Очень просто! Позвонить в механический институт на вечернее отделение, где Колосов учится. И еще бы позвонить в Кронштадт, где служит мичман Барышев. — Пашка Барышев! Это будет замечательно! — опять перебил меня Макар. — А ты знаешь, что в Ленинграде живет Алексей Радышевцев? Он работает в слесарных мастерских, но где, точно — не знаю. — Разыщем Алешу! Через адресный стол! А еще с кем можно встретиться? Я вспомнил близко и далеко отсюда живущих людей. Полковник в отставке Леонид Васильевич Добротин находится в Москве, там же учится Гузненков. На севере служит Александр Никандров и Андрей Пшеничных, на Черном море — Николай Аркадьевич Инзарцев, Семен Агафонов. И совсем далеко, в Хабаровске, — Миша Калаганский… О большом слете фронтовых друзей можно сейчас лишь мечтать. Мы решили собраться пока небольшой компанией. И вот за круглым столом в номере гостиницы «Октябрьская» сидят Дубровский, Сутягин, Бабиков, Барышев, Радышевцев, Колосов и я. И нет конца вопросам-расспросам, радостным восклицаниям. Время наложило свой отпечаток на облик каждого из нас. Бывший комиссар отряда, старший политрук, был, помнится, белокурым, а теперь перед нами сидит заметно пополневший, с посеребренной головой капитан первого ранга Василий Михайлович Дубровский. Все так же подвижен и горяч Сутягин — это его молодит. Колосов держится степенно, старается выглядеть старше своих лет. А ведь это тот самый сероглазый юнец Паша Колосов, которого я опасался брать в разведку… Радышевцев и Барышев верны себе. Первый говорит мало, с расстановкой, сдерживая обуревающие его чувства, и не сводит глаз с бывшего писаря: Радышевцев радуется успехам Макара Бабикова, который после войны закончил высшую партийную школу и занимает ответственный пост. Мичман Барышев сыплет скороговоркой — он все такой же шутник. Вспомнить друзьям есть что! И доброй памяти погибших, и живых… Кто-то занялся перечислением профессий бывших разведчиков. Есть, оказывается, среди нас офицеры и партийные работники, учителя и инженеры, кандидаты технических наук и слесари. Есть мастера спорта и даже чемпион страны по лыжам. Это — из тех, о ком мы знаем. Со многими порвана связь. Как хотелось бы, чтобы они откликнулись и дали о себе знать! Уже в который раз фронтовые друзья высказывали пожелание, чтобы была написана книга — пусть небольшой, но правдивый рассказ об отряде, его делах и людях. Уже в который раз каждый сожалел, что в суровые, насыщенные большими событиями дни войны он не вел дневника, который помог бы сейчас воссоздать всю боевую хронику отряда. Я рассказал друзьям, что Военное Издательство планирует выпуск такой книги, и попросил всех поделиться своими воспоминаниями с автором литературной записи. Пользуюсь случаем, чтобы выразить им, а также Л. В. Добротину и И. И. Гузненкову свою благодарность. Многие разведчики — бывшие мои командиры, равные по званию, и подчиненные — помогали нам писать эту книгу. Это тоже было проявлением фронтовой дружбы, той дружбы, которая сопутствовала нам в ожесточенных схватках лицом к лицу с врагом, той дружбы, которая нужна в бою и в мирном труде и о которой Эдуард Багрицкий, поэт, горячо любивший море, писал: Но все ж по-охотничьи каждый зорок. Ясна поседевшая голова. И песня просторна. И ветер дорог. И дружба вступает в свои права. Мы распрощались до новых встреч. Мы пожелали друг другу здоровья и во всех наших делах, как водится у моряков, попутного ветра!

Герои Советского Союза — летчики-испытатели

Для успешного использования авиационной техники она должна пройти летные испытания. Для этого и работают летчики-испытатели. Очень часто они рискуют жизнью, потому что на испытываемой модели самолета до них еще никто не летал. Многие были удостоены Звезды Героя СССР. Самым выдающимся испытателем авиационной техники советского периода считается Валерий Чкалов.

Экипажи под руководством Чкалова совершили 2 рекордных для своего времени авиаперелета (Москва-Ванкувер через Северный полюс и Москва-Дальний Восток). Длина маршрута до Ванкувера составила 8504 км.

Среди других советских летчиков-испытателей стоит отметить Степана Микояна, Владимира Аверьянова, Михаила Громова, Ивана Дзюбу, Николая Замятина и Михаила Иванова. У большинства из этих летчиков первое образование не было техническим, но всю авиационную элиту объединяет одна особенность: они прошли теоретическую подготовку в развитой на то время системе авиаклубов. Такие своеобразные школы давали возможность слушателям получить теоретическую и практическую подготовку на довольно высоком уровне.

Виктор Янковиус

Воевал в составе пехотного полка, был дважды ранен в боях, после чего перевелся в авиацию. Летал на знаменитом воздушном корабле «Илья Муромец», ставшем родоначальником тяжелых и стратегических бомбардировщиков в мировой военной авиации. 13-го апреля 1916 года «Илья Муромец», на котором Янковиус был помощником командира, вел воздушную разведку в районе Фридрихштадта. Крылатому гиганту не удалось остаться незамеченным. Самолет попал под сильнейший огонь немецких зенитных орудий. Осколками и пулями было подбито три из четырех его моторов и тяжело ранен в грудь командир, управлявший самолетом. Воздушный корабль начал стремительно падать. В критический момент капитан Янковиус, не потеряв присутствия духа, занял место бесчувственного и истекавшего кровью командира, выровнял самолет и на одном моторе вывел его из зоны жесточайшего огня. Сумев дотянуть до своего аэродрома и благополучно приземлиться, Виктор Янковиус спас от неминуемой гибели и самолет и пять человек его экипажа. В «Илье Муромце» потом насчитали около 70 пробоин. За свой подвиг летчик получил золотое Георгиевское оружие.

Леонид Осипов

В авиацию пришел из пехоты, окончив авиашколу во время войны. 16-го апреля 1916 года Леонид Осипов на своем «Вуазене» на высоте 2000 метров встретился с немецким «Альбатросом». Атаковав немца, летчик заставил его круто спланировать вниз и на высоте 1000 метров, под огнем артиллерии противника вновь напал на него. Начался упорный бой. Пулемет «Альбатроса» и немецкие пушки буквально изрешетили огнем самолет русских. Офицер-наблюдатель подпоручик Калиновский был тяжело ранен и потерял сознание. Сам подпоручик Осипов был ранен в ногу и лишился возможности ножного управления самолетом. И все же отважный летчик сумел сбить вражеский аэроплан. После этого его «Вуазен» с пробитыми бензиновым и масляным баками, идя на высоте 300 метров над позициями немцев под их ураганным огнем, спланировал к своему аэродрому. Едва сумев посадить самолет, Осипов собрал последние силы и вытащил из горящей кабины раненого и бесчувственного Калиновского. А потом – даже потушил самолет с помощью подбежавших солдат. За этот подвиг Осипов получил орден Св. Георгия 4-й степени.

«Со слабаком считаться не станут»

— А в КНДР вы после войны бывали?

— Нас трижды приглашал лично товарищ Ким Ир Сен. В последний раз — в 1993м, незадолго до смерти.

— Правда, что корейцы пытались накормить вас собачатиной?

— Это было еще на войне. На Новый год прислали в подарок десять симпатичных щенков. Большой деликатес! Мол, от нашего стола вашему. Мы, конечно, есть собак не стали, отдали китайцам, охранявшим аэродром…

Сеул рассекретил высказывания Ким Ир Сена об СССР и Китае Жизнь Ким Ир Сену продлевали воробьи Подарки Ким Ир Сену выставили на всеобщее обозрение

А Ким Ир Сен угощал нас, в основном, овощными и рыбными блюдами. Пили жемчужную водку и пиво. В 93м неделю отдыхали в Алмазных горах, купались в радоновых ваннах, после них такой прилив бодрости, что не заснуть. Принимали всегда очень хорошо, даже шикарно.


Правда, Ким Чен Ир, сын Ким Ир Сена, нас уже не звал. Он официально объявил, что русские в войне не участвовали, корейцы всё сделали сами, китайцы чуть-чуть помогли. Ну, так, значит, так. Мы не спорили.

Нынешний лидер, внук Ким Ир Сена, восстановил справедливость. Пару лет назад в Пхеньян летала группа наших ветеранов из восьми человек. По состоянию здоровья я остался дома, но в посольстве КНДР в Москве мне потом вручили орден Победы.

Впрочем, дело не в наградах. Считаю, своим участием в боевых действиях в начале пятидесятых годов мы остановили третью мировую войну. Наши летчики разгромили стратегическую авиацию США, показав, что В-29 лучше не соваться на территорию СССР: все равно собьем. А американцы планировали сбросить атомные бомбы на Советский Союз…

— Говорят же, что плохой мир лучше доброй ссоры.

— Да, лучше со всеми ладить. Но для этого надо быть сильным. Со слабаком никто не станет считаться. Сейчас наша армия заметно окрепла. Особенно по сравнению с девяностыми годами. Знаю об этом не понаслышке. Мой зять — полковник, оба его сына и мои внуки — офицеры. Андрей — десантник, старший лейтенант. Сергей служит в космических войсках, капитан.

Военная династия продолжается…

КСТАТИ

Именно после боя с Гленном Иглстоном американские летчики «наградили» Сергея Крамаренко уважительным прозвищем Кейси Джонс — в честь машиниста паровоза, который 30 апреля 1900 года ценой своей жизни спас пассажиров. И стал легендой американского народа — героем книг, фильмов, фольклора…

«После таких ранений летать нельзя»

— Судьба!

— Через день меня отвезли в полевой госпиталь. Там уже на настоящем хирургическом столе разрезали бинты на ногах, а под ними — десятки, сотни вшей! Счастье, что гангрену не заработал. Но от брюшного тифа не уберегся. Две недели провалялся в бреду, снились сплошные кошмары, бесконечный воздушный бой, из которого не мог выбраться. Даже день рождения провел в бессознательном состоянии.

В начале мая стал подниматься с койки, осторожно ходить на костылях, потом осмелел и выполз на улицу. Оказалось, госпиталь располагался на краю аэродрома

Присмотревшись, разобрал издали знакомые силуэты «лавочкиных». Кое-как доковылял поближе и… не поверил глазам: у самолета стояли летчики моей эскадрильи — Саша Васько и Витька Александрук. Меня не узнали, ноль внимания.

Бросился к ним: «Ребята, это я, Крамаренко!» Смотрят с сомнением. Лицо-то еще не зажило, вместо офицерской формы — роба больничная, признать трудно. Наконец, Витька по прозвищу Шмага неуверенно говорит: «Гляди-ка, вправду — он! А мы решили, что ты, Серега, погиб, сгорел…»

После того мартовского боя Павел Масляков доложил, что видел, как мой самолет подожгли, и он упал. Парашюта никто не заметил… Домой ушла похоронка, а вещи разделили друзья.

Мне помогли добраться до штаба эскадрильи, где подробно рассказал историю пленения и спасения. А еще через сутки я улетел в Москву на специально присланном Douglas. Главнокомандующий ВВС маршал Новиков, узнав, что нашелся считавшийся погибшим летчик, приказал отправить меня на лечение в Центральный авиагоспиталь в Сокольниках.

— Когда вернулись в часть?

— Месяца через два. Медкомиссия собиралась отстранить от полетов из-за перебитых ног. Мол, после таких ранений летать нельзя. Я предусмотрительно оставил палочку за дверью и начал делать приседания, только что гопака перед комиссией не станцевал. Главврач рассмеялся и написал в заключении: «Годен без ограничений».

Родина: Настоящий Маресьев

Но направление мне дали во Львов, в штаб 2-й воздушной армии, а я хотел возвратиться в свой 19-й истребительный полк, к тому времени перебазировавшийся в Белоруссию. Что делать? За ужином в офицерской столовой разговорился с группой летчиков. Оказалось, это экипаж бомбардировщика ДБ-3Ф, на следующий день вылетавший в Барановичи. Начал слезно упрашивать мужиков взять к себе на борт. Ребята попались отчаянные, посчитали, что дальше фронта не пошлют, и согласились засунуть меня в бомболюк. Другого места не было. Шутили, мол, сбрасывать не будем, но посоветовали на всякий случай привязаться ремнем к бомбодержателю. Летели часа три. Снаружи температура упала до минусовой, а я — в одной гимнастерке. К концу полета едва не превратился в сосульку, хотя непрерывно растирал руки, ноги, уши, пальцы… На высоте не хватало кислорода, боялся потерять сознание. Тем не менее, рискованный эксперимент закончился благополучно.

На поезде добрался до Бреста, а там уже отыскал аэродром, где располагался мой полк. Запросто мог и не найти, поскольку из 19-го он стал 176-м гвардейским. Больше я однополчан не терял.

— С вами же воевал и трижды Герой Советского Союза Иван Кожедуб?


— Тогда у нашего замкомполка было две медали «Золотая Звезда». В конце войны я несколько раз летал в паре с «Бородой» (это позывной Кожедуба), пока его постоянный ведомый Дмитрий Титаренко болел. Довелось повоевать и на Ла-7 с бортовым номером 27. Ивана Никитовича в апреле 45-го на две недели вызвали в Москву, и последние боевые вылеты на Берлин я совершал на его «лавочкине». Сейчас этот самолет стоит в музее Военно-воздушной академии в Монино.

«Мы сорок лет молчали о Корее»

— А когда вам дали звание Героя?

— 10 октября 51го. К тому времени я сбил десять американских самолетов. Пять истребителей и столько же бомбардировщиков.

— Золотую Звезду вручали там же, в Корее?

— Нет, в Кремле 1 апреля 52-го. Я уже учился в военно-воздушной академии. В указе Верховного Совета СССР не указывалось, за что именно награда. За участие в той войне я получил и орден Боевого Красного Знамени, но говорить об этом разрешили только через сорок лет.

— Вы ни разу так и не встретились с теми, против кого воевали?

— Почему же? В конце девяностых годов меня приглашали в США. Но сначала американские летчики, воевавшие в Корее, приезжали в Москву. Как-то мне позвонили из комитета ветеранов войны и позвали на встречу с делегацией пилотов из Штатов. Прием проходил в Петровском Путевом дворце, где размещалось командование академии имени Жуковского. За столом мы с женой оказались соседями семейной пары из Техаса. Лямун Ливингстон сказал, что работает врачом, а в Корее и Вьетнаме служил летчиком на В-29. Я ответил, что тоже участвовал в боевых действиях в начале 50-х годов, но не стал углубляться в подробности биографии, не называл, сколько именно американских самолетов сбил.

На следующий день мы вместе съездили на экскурсию на военный аэродром, перед расставанием обменялись адресами и телефонами, договорившись поддерживать контакт. Ливингстон периодически звонил и звал к себе в гости, но я каждый раз под благовидным предлогом отказывался. Не будешь ведь объяснять, что нет ни денег на поездку, ни большого желания лететь через полмира к чужим людям.

Устав уговаривать, Ливингстон сказал, что купит билеты мне с женой и дочкой, нам лишь надо получить визу в посольстве. В такой ситуации уже не ответишь «нет»… В итоге в 2000 году мы полетели в Чикаго, оттуда в главный город Техаса — Остин. Там нас встретил Лямун, повез к себе на дачу.

Как солдат Иван Одарченко стал символом Победы

Думаю, Ливингстон был разведчиком. Иначе откуда у него взялись бы деньги на большой дом, три машины и частный одномоторный самолет, на котором возил нас в Лас-Вегас? В России врачи столько не зарабатывают…

Ближе к концу трехнедельной поездки мне организовали встречу в городе Сан-Антонио с членами Американской ассоциации асов, теми, кто сбил более пяти самолетов противника. Пришло человек сорок, я выступил с докладом. Переводчиком была моя дочь Надежда, преподаватель английского языка в МГУ. Я кратко остановился на совместной борьбе с немецким фашизмом и японским милитаризмом, после чего рассказал о войне в Корее. В первый год наши и американские летчики соревновались в благородстве. Бой вели с теми, кто хотел драться. Уход самолетов на свой аэродром означал прекращение дуэли. Потом джентльменство стало нарушаться, Sabre атаковали взлетавшие и садившиеся на китайской территории МиГи, часто сбивая их. Наши не расстреливали катапультировавшихся пилотов, а американцы грешили этим. Тем не менее, взаимное уважение существовало и осталось.

На этом я и постарался сделать акцент. Сами понимаете, мое положение было трудным и щекотливым. Ведь в зале сидели летчики, с которыми, возможно, я сражался почти полвека назад…

Впрочем, провокационных вопросов никто не задавал, расстались мы дружелюбно. Тем не менее, я вздохнул с облегчением, когда сел в самолет, летевший в Москву.

— Хорошо живут, но скучно. Говорят только о работе и о еде. Едва отобедали, уже начинают к ужину готовиться.

— Больше вы с Ливингстоном не встречались?

— Он погиб через пару лет после нашей поездки. Попал на улице под колеса машины. А его жена с дочкой дважды прилетали в гости. Правда, жили в гостинице, у нас-то квартира не такая большая…

— Почему, кстати, американцы прозвали вас Кейси Джонсом?

— В одном из боев я сбил их аса Гленна Иглстона, вот и дали прозвище. Как я понял, в начале прошлого века Кейси был машинистом поезда и погиб, спасая пассажиров. Он стал легендой, о нем написаны песни, даже музей есть.


С этим читают